— Ты остался таким, каким был двадцать лет назад… Бог знает, что было бы с тобой, если бы не я… если бы мы не были земляки из одной деревни.
— Я никогда не забываю об этом, — сказал Моле и вышел.
…На следующий день Рапп потребовал к себе Пиетро Малагамба. Итальянец был причесан, ему дали приличную одежду, правда, не по мерке, но хорошего сукна. В этом виде он больше походил на молодого человека из богатой семьи.
— Я не полковник Флоран и равнодушен к музыке, — начал Рапп и показал ему на кресло рядом с собой. — Мы будем говорить о другом. Не о музыке.
— Но разве от этого умаляется воинская слава, эчеленца? Даже жестокий Нельсон почитал Гайдна и, посетив его в Вене, попросил великого маэстро подарить ему одно из перьев, которыми были написаны божественные симфонии. Любовь к музыке не умаляет доблести.
— Надеюсь, вы не только это знаете о Нельсоне? — с иронией спросил Рапп.
— Не только это. Я помню убийства патриотов, которые совершал адмирал Нельсон и королева Каролина.
— Скажите мне, синьор Малагамба, скажите напрямик: вы можете считать себя патриотом своего отечества? Вы желаете добра вашей родине?
— Я патриот и истинный слуга моему отечеству, — со всей искренностью сказал Фигнер.
— Долго ли вы думаете оставаться в Данциге?