«Березовка?» — подумал Волгин, но усомнился, — до Березовки было еще далеко. Однако снова блеснул огонек, и теперь уже явственно сквозь вой метели слышался звон колокольчика. Он тронул коня и понесся прямо на огонек. Все ярче вспыхивал огонек, и теперь уже можно было расслышать голоса… Что-то чернело впереди. «Возок», — подумал Волгин. Он различил большую тень и фонарь, бросавший желтые полосы света на снег.
— Эй, эй!.. — закричал он. — Кого бог несет?
— Эй, эй! — послышалось, как эхо. — Кто тут есть живая душа?
— Добрый человек, — закричали из возка, — где дорога на Васенки?
Волгин подъехал ближе, его осветили фонарем, и вдруг он услышал крик: «Федор! Федя! Ты?» — и онемел от неожиданности.
— Александр Платонович? Неужто?..
…Екатерина Николаевна долго не спала. Она взялась за любимую книгу — историю несчастной любви кавалера де Грие и Манон, сочиненную аббатом Прево. Паша, прислушиваясь к порывам ветра, в испуге молилась за Федора.
— А ведь мы напрасно отпустили Федю! — сказала Катя, услышав вздохи и шёпот Паши.
Она вообразила себе всадника в метель, во мраке ночи. Прошло уже около часа, как уехал Волгин. Только она подумала об этом, как залаяли собаки.
— Катерина Николаевна, — вскочив, сказала Паша, — Федор Иванович, кажись, воротился…