Через два часа — светает. Облака раздвигаются и открывают бледную, слабо мигающую утреннюю звезду. Две багровые полосы, одна над другой, вспыхивают на востоке. Разорванные клочья пара плывут над виадуками, над светящимся чертежом рельс, над железным плетеньем семафоров и стрелок вокзала Сен-Лазар. Первые утренние поезда уходят из Парижа на запад к океану и на юг к морю. В тоннеле метрополитэна с жужжащим сквозным гулом пробегает шестичасовой поезд. День начинается и проходит по разному для Витовича, Мишеля и женщины из Орана по имени Ниеса. Когда же приходит вечер и ночь, — пьяницы опять расстреливают последние заряды в тирах, одни за другими останавливаются лодочки и золотые быки каруселей и на бульваре Рошешуар опять пахнет жареными каштанами и горьким дымом бензина.
Ниеса спускается по лестнице в дансинг «Буль Нуар» и смотрит вниз сквозь алкогольный пар, и пахнущий косметикой дым сигарет.
— Ниеса, — говорит ей гарсон с лицом посланника, — это направо в углу.
Красивый солдат и студент, одетый, как танцор из Фоли-Бержер, поднимаются с мест, но она проходит, раздвигая танцующие пары и отстраняя руки, протягивающие ей бокалы. Она проходит в угол залы. На столе рядом с рюмкой тускло-зеленого ликера лежит котелок и трость. Мишель показывает ей на стул рядом с собой. Третьего стула нет и высокого человека с мягкими светлыми волосами тоже нет.
— Он не пришел? — спрашивает Ниеса.
— Гарсон, — говорит Мишель, — еще одну Тарагонь…
— Он не пришел? — повторяет Ниеса.
Улыбка раздирает губы Мишеля и маленькие глазки пропадают в глазных щелках.
— Он не мог притти. Но он ждет тебя.
— Где?