Елисейские поля
I
Артур Ричель приехал в Париж в среду, в шесть часов вечера, и остановился в отеле «Клэридж». Уже неделю в отеле жили Фолл и Блэкбёрд. Фолл дал короткое интервью журналистам. Было опубликовано, что Артур Ричель собирается строить заводы в одном государстве Средней Европы, что в Париже состоится ряд деловых свиданий, что Ричель совершит прогулку в автомобиле по югу Франции. Газеты воспользовались этим интервью, чтобы сообщить новые данные биографии Артура Ричеля, сумму подоходного налога, уплаченного им в прошлом году, и чистый доход Артура Ричеля в год, месяц и секунду.
Блэкбёрд имел совещание с шефом отеля «Клэридж», выбрал апартамент в бельэтаже для самого Артура Ричеля и шестнадцать комнат в третьем этаже для сопровождающих Ричеля. Далее он сообщил в гараж, что вместе с мистером Ричелем на пароходе следуют два автомобиля со штатом шоферов и механиков. И таким образом, в среду, в шесть часов вечера, собственная машина и шофер доставили Артура Ричеля с вокзала Сен-Лазар в отель «Клэридж». Мальчики в красных куртках, расшитых позументами и пуговицами, выстроились в вестибюле отеля. И шеф встретил Артура Ричеля у входных дверей. Несколько элегантных дам прогуливали своих собачек на тротуаре у входа в отель именно в тот момент, когда приехал Ричель. Но Ричелю было шестьдесят шесть лет, он не обратил никакого внимания на дам с собачками и, спрятав нос в шарф, сказал мистеру Фолл:
— Я схватил насморк в океане.
Он не сказал ни слова больше, и двадцать репортеров в негодовании покинули отель. Фолл предложил им притти в субботу, между тем, в пятницу утром Артур Ричель должен был выехать в Ниццу.
В среду утром торговое представительство Советского Союза переслало Ивану Андреевичу Донцову письмо. На четырехугольном продолговатом картоне в левом углу было напечатано «Артур Ричель». Внизу круглыми разборчивыми буквами было написано по-английски:
«Дорогой сэр! Окажите честь позавтракать со мной в четверг в отеле «Клэридж». А. Р.»
В четверг, в половине первого, Иван Андреевич Донцов и Миша Тэрьян находились еще в Луврском музее. Они стояли у картины Делакруа «Резня в Хиосе», и Миша рассказывал о бакинской резне в восемнадцатом году.
— Иван Андреевич, — вдруг вспомнил Миша Тэрьян, — половина первого. Пора.