— Это когда же? — басом спросил юноша.
— Двенадцать лет назад. В Ленингр… В Петрограде.
— Небось по старой орфографии учат? — сказал в пространство Митин.
— По старой.
— Чудаки. Древляне.
Мерц укоризненно посмотрел на Митина и оба молчали. Костя почесал голое колено, задумался и продолжал: «Древляне селились по верховьям…», но в коридоре кто-то шел, шурша платьем и задевая стену, дверь открылась и маленькая сухая старушка в черном остановилась на пороге.
— Успокойтесь, молодые люди, успокойтесь, — сказала она, — всех будет исповедовать сам митрополит.
Николай Васильевич Мерц кашлянул, заволновался и дрогнувшим голосом сказал:
— Татьяна Васильевна…
Они стояли несколько мгновений молча друг против друга. Маленькая, высохшая старушка в черном и седой, бритый и стройный, несмотря на склонность к полноте, Николай Васильевич. Старушка шагнула вперед и вдруг, всхлипнув, упала на руки Мерца.