— Погоди, — вдруг окликнул Печерский и поймал Лелю за локоть. Она посмотрела круглыми, серыми, на выкате, глазами.
— Дай сто франков! — сердито сказал Печерский и взял у нее из рук сумочку. Она смотрела на него, не мигая, жалко и растерянно, полуоткрыв рот. Печерский нажал замок, открыл сумочку и взял кредитный билет.
— Все? — вдруг спросила Леля.
Печерский взглянул на нее, как бы вспомнив, поцеловал ее в лоб и, слегка толкнув ладонью, отвернулся. Он неподвижно стоял перед зеркалом, пока не услышал шорох шелковых шальвар и деревянный, удаляющийся стук каблучков по ступеням. Тогда Печерский спрятал деньги в карман, поправил галстух и побежал вверх, легко прыгая через три ступеньки.
— Ва, — сказал не удивляясь Нико, — ва, ай молодец!
V
Будильник покачнулся, коротко затрещал и выдохся.
Павел Иванович поморщился, зашевелился, но не открыл глаз. Не разжимая век, он как бы видел знакомый пейзаж за окном, нагроможденные до горизонта высокие, горбатые кровли и высокую, железную дымовую трубу, делившую этот пейзаж вертикально надвое. Будильник слабо тикал у изголовья постели. В коридоре капало из водопроводного крана, и капля за каплей стучала в чугун раковины. За тонкой, деревянной перегородкой, зазвенела сетка кровати. Человек перевернулся и его спина зашуршала о перегородку, рядом с Александровым.
— Морис, — сказал человек за перегородкой. — Ты спишь?
— Нет, — ответил звонкий, мальчишеский голос.