— Марсель сказал, что у них никто не работает.
— Русские будут работать.
«Русские будут работать», шопотом повторил Александров. «Русские будут».
Он с силой поднял голову от плоской, сбившейся подушки и сел на кровать.
— Он — у себя. — Сказали за стеной.
— Слышу.
— Дядя Поль, — спросил, кашлянув Александров. — Сегодня вы дома?
— Нет, — ответил голос за стеной. — Я и Морис едем в Иври.
Александров протянул руку и взял вытертые, бархатные штаны. Затылок Александрова был налит свинцом. Серая муть плавала перед глазами и челюсти были точно сжаты тисками. Он вернулся в четыре часа утра и спал только два часа. После преферанса у Киселевых весь остаток ночи ему снилось одно и то же — номер в скверной гостинице, облако табачного дыма и засаленные, помятые, с загнутыми уголками, карты.
— Мрак, — прошептал Александров, — мрак.