— Николай Васильевич, вот вы все «я», мной, меня, мне. Так нельзя. Разберемся… Надо организованно…
— Позвольте, не знаю снимут вас или нет. Степан Петрович во-первых, дела не решает, не его ума это дело. Но бывает у нас всякая чепуха. Надо узнать. Пойду и узнаю. Теперь дальше: допустим — снимут…
— Что ж из этого?.. Погодите. Вот вы говорите: «политическое значение», «ответственность», «руководство» и все с усмешечкой. Какие тут смешки. Здесь смешков нет. Бывший водопроводчик, кочегар… Уж очень злобно вы это говорите. У нас рабоче-крестьянская республика, этого нельзя забывать, об этом надо напоминать каждый день всему миру и то, что во главе большого дела поставить бывшего кочегара или водопроводчика — с нашей точки зрения — правильно. Тем более, что за десять лет он многому научился, что он связан, спаян с этой работой, с производством. Возьмите вашу дорогую Америку. Сколько там больших инженеров из простых кочегаров.
— Позвольте…
— Вообще, по-моему, пока не о чем разговаривать. Толки да слухи, да пересуды. Вот я пойду и расспрошу. Прощайте.
Каблуки тяжелых сапог загремели по коридору, затем хлопнула выходная дверь.
Ксана подошла к Мерцу:
— Николай Васильевич…
Он слабо махнул рукой и отвернулся.