…Голубоватый дым застилал проходы кузницы, заваленной железным хламом, рессорами подбитых машин, щитами пулеметов, покоробленной жестью, осями, колесами пароконных подвод. Точно огромные ежи, сердито пыхтели мехи, звенели молотки по наковальням. Горны бросали снопы густого малинового света на высокий прокопченный потолок.
Широкоплечий усатый кузнец стучал молотом и хриповатым басом говорил своим помощникам:
— Кругом разор, глушь… А у нас в мастерских — жизнь… На полный ход жизнь!
«Жизнь! Вот бы Гаврика сюда!» — радостно подумал Миша, быстро проходя через кузницу к закопченной двустворчатой двери плотницкой, где работал Иван Никитич Опенкин.
* * *
— Алло, «Большая земля!» — кричал Гаврик. — Мамка скоро придет! Давай сводку!
Труба упрямо молчала. Гаврик решил использовать последнее средство, — сигнал бедствия, о котором они с Мишей узнали от капитана-моряка.
— СОС!.. СОС!
«Большая земля» попрежнему не отвечала. Гаврик зло сказал:
— А еще «Большая земля» называется!