— Полынку, конечно, легче принести… Где же, водичка?
— Сейчас спросим у коровы, — ответил Миша, сгребая лежавшую сверху полынь.
— Спроси! — едва успел съязвить Гаврик, как корова протянула шею, коротко промычала и, позванивая колокольчиком, жадно стала глотать из ведра.
— Почему ж я не догадался так сделать? — с горечью спросил Гаврик.
— Дорогой подумаешь, а не догадаешься — я подскажу, — ответил Миша, вручая Гаврику опорожненное ведро.
Поднося потом чалой корове воду, Гаврик все-таки попросил Мишу подсказать ему, почему он не догадался с самого начала накрыть воду травой.
— За самокритику голосуешь? — спросил Миша.
Гаврик поднял обе руки, и, несмотря на это, Миша долго в смущении топтался на месте.
— Понимаешь, Гаврик, парень ты колхозный, хороший, а немного хвастун.
Краснея, Миша чувствовал себя в неловком положении. Ему хотелось сказать правду, и он уже сказал «а», и надо было говорить «б», но разговор мог кончиться скандалом и помешать большому делу.