С порога маленькая женщина сказала:
— А ты, дядя Опенкин, не серчай. В бригаде пристаю к Марье Захаровне, а тут — к тебе. К кому, как не к вам, за подмогой и за советом?..
— Сержусь я, что не могу коров доставить самолетом! — ответил Иван Никитич и вслед за женщиной скрылся за дверью.
Вернувшись, он сел на верстак. Мише странно было видеть его неподвижным. Заметив, что Иван Никитич уставился на лопнувшую колодочку, он пристыженно заговорил:
— Дедушка Опенкин, я задумался и дал маху. Буду работать хоть до полночи. Вы же, должно быть, тоже не сразу…
— Глупый, а сердечный… Да за что ж тебя назвали «мешком с цыбулей»?
— За то, что неповоротливый и скоро рассказывать не умею.
— Зря так назвали! Неправильно! — отмахнулся старик. — Пойми, Михайлов что спросил тебя об этом не ради зубоскальства. Вспомнил школу. Стояла она тут же, около… Ребята стрекочут, что воробьи. Запомнилось… Обмундировка на тебе вот эта вся?.. В чем в доте, в том и в поле?..
Он неловко усмехнулся и задумался, но неожиданно сорвался с верстака:
— Работать! Работать!