— Василий Александрович, а мы думали, что вы зоревать уехали.
— На заре лучшие сны снятся! — громко и шутливо заговорили колхозницы, вылезая из передней остановившейся подводы.
— Кто это «мы»? — прихрамывающей походкой обходя лошадей справа, спрашивал баянист. — Я ж вам говорил, что Василий Александрович откуда-нибудь сбоку наперерез выскочит! Так оно и случилось! — и, гордо поправляя висевший на плече баян, он присоединился к людям, обступившим секретаря райкома.
Ребята видели, как Василий Александрович, здороваясь, почти каждого называл по фамилии и разговаривал с колхозниками так же просто, как просто разговаривали с ним колхозники.
— Товарищ Коптева, я обязательно учту, что на заре самые лучшие сны снятся! А вам, товарищ Беланов, надо было спорить с ними на что-нибудь существенное. Не догадались? Жалко, — сочувственно улыбался он, медленно проходя со всеми мимо подвод обоза. Он только не спешил ответить суховатому человеку с подстриженными усиками, с бегающими глазами, одетому в поддевку с косыми накладными карманами, из которых он почти не вытаскивал рук.
— Василий Александрович, мы, значит, везем… Василий Александрович, я старался сделать, как указывали, чтоб деревянного стройматериала было больше. Товарищи, тише! Я ж хочу доложить…
— Товарищ Тартакин, а мы же вот идем и смотрим. Докладывать не стоит, — ответил Василий Александрович и, поддерживая чей-то веселый разговор, пошел дальше.
Миша и Гаврик побежали согнать коров и телят, которые успели разбрестись в разные стороны. Они вернулись, когда Василий Александрович и колхозники, осмотрев обоз, снова собрались около передней подводы и слушали секретаря райкома. Он говорил негромко, неторопливо, как говорят с людьми своими, близкими. Говорил коротко и просто.
— …От райкома большевистской партии спасибо вам, товарищи, за все, что собрали для колхозников, больше вас пострадавших от войны. Спасибо за любовную организацию и в существенном и в мелочах. Спасибо за товарищеское единодушие, за хорошее настроение, с каким помогаете.
Василий Александрович замолчал. По лицу его заметно было, что он собирался сказать еще что-то, такое же простое и короткое. Мысль его неожиданно остановилась на чем-то веселом: большое лицо заулыбалось, округлые глаза засветились.