Переднюю подводу с развевавшимся над ней флагом везли рыжие, хорошо вычищенные кони. В этой подводе густо сидели колхозницы и баянист. На следующих подводах лежали доски, железо, бревна.
А на последней стояли плетеные садки.
— Миша, погляди, погляди, — гусак из садка голову высунул!
— Гаврик, да там есть и куры!
Иван Никитич, восхищаясь, сказал:
— Хорошо, душевно организовано. Даже в гривы и в упряжь нашли время вплести красные ленточки!
— Ага! Заметили! — услышали ребята торжествующий голос Василия Александровича и увидели, как он, сдвинув овчинную шапку, расставил ноги, как рыбак в лодке, и стал рассказывать:
— На райисполкоме некоторые товарищи были против ленточек. Люди, говорили, пока еще под землей живут, а мы к ним с баяном и с ленточками… А мой земляк, рыбак, поддержал меня. Он сказал: и баян нужен и ленточки. Если помогать, мол, так помогать весело.
— А как зовут рыбака этого? — спросил Иван Никитич.
…Сидевшие на передней подводе обоза уже заметили Василия Александровича. Они стали махать задним, подводчикам, чтоб забирали влево. Обоз круто повернул, беря направление на холмик, на котором стояли Василий Александрович и Иван Никитич.