Василий Александрович сильно поводил карандашом по той точке, рядом с которой было написано «Желтый Лог». — Самое главное, — продолжал он, — что вам надо из Петровского прибыть в Желтый Лог или сегодня же, или завтра утром. В колхозе вас очень ждут с коровами, нужно спешить. Но будет совсем хорошо, если удастся и лошадей заодно привести. Постарайтесь наряд получить до восьми часов. С девятичасовым поездом доедете до моста. Опоздаете на рабочий — подождите, пока придет паровоз с платформами за камнем…
Он попытался было объяснить, как итти в Петровское, к кому там обращаться…
— Василий Александрович, да чего ж объяснять: и записка есть и план действия!.. — взмолился Гаврик.
— И к плану действия — карта. — Протягивая руку к листку, сказал Миша.
Василий Александрович весело посмотрел на Ивана Никитича. Старый плотник улыбался.
— Кто у них будет старший? — спросил секретарь райкома.
— Дедушка, пусть лучше старшим будет Миша, — зардевшись от смущения, предложил Гаврик.
— Они у меня, Василий Александрович, оба испытанные. Но пусть уж будет так, как советует Гаврик: записочку отдайте русявому — Михаиле Самохину, — ответил Иван Никитич, и они пошли с Коптевой распутывать коров.
Через минуту Миша и Гаврик, не предполагавшие, что они вдруг останутся вдвоем, с улыбкой радости и некоторой растерянности провожали глазами убегавший «газик», за которым уходили коровы, торопливо подгоняемые Иваном Никитичем и колхозницей Коптевой. И хотя этот потрепанный «газик» чем-то напоминал ощипанного, задиристого петуха, он был люб и дорог Мише и Гаврику: ведь на нем уезжал Василий Александрович, предоставивший им право действовать самостоятельно.