— Гаврик, а я тебя уже давно вижу! Я сразу догадался, что на башне — это ты!
— Миша, а я знал, что ты непременно подойдешь к танкам! — крикнул Гаврик, пытаясь скатиться с башни на землю.
— Постой! Постой! — остановил его Миша. — Я тоже хочу взобраться. Нам надо посидеть там вместе.
Они уселись на башне танка. Рассказали о том, как трудно было и одному и другому.
— Забот было много, — смеясь, вздохнул Миша.
— Действовали самостоятельно, — сказал Гаврик и тоже засмеялся.
Они осмотрели пробоину танка. Вспомнили о майоре Захарове и пожалели, что заботы не позволяют остаться здесь на денек и постараться встретиться — ним или хоть бы издали посмотреть на него…
Потом они сошли с танка и направились на станцию искать дежурного.
* * *
Станция уцелела от войны, но все здесь живо напоминало о недавнем хозяйничании захватчиков. Эстакады, маленький перрон, похожий на все перроны степных станций, железнодорожные пути — все было подгружено в темноту облачной и ветреной октябрьской ночи. Лишь в самой большой комнате, где раньше пассажиры покупали билеты и ожидали своего поезда, тускло светила керосиновая лампа. От ее света в комнате становилось неприглядней и неуютней: сразу видно было, что, помимо голых, грязных, потрескавшихся стен, тут ничего не осталось…