На склоне кургана неожиданно грянул взрыв. Черным облаком взметнулся дым, снизу и с боков разрисованный гневными изгибами желтого пламени. Вслед за взрывом и облаком дыма из травы поднялся человек в защитной стеганке, в пилотке, в наушниках, от которых тянулся шнур к длинному шесту. Этот шест заканчивался чем-то похожим не то на сачок, не то на обруч, затянутый сеткой.
— Разминер! — обрадовался Миша.
— Миша, вовсе не разминер, а минер! — поправил его Гаврик.
— Сущая правда! Один тут со смертью воюет! — отозвался внезапно повеселевший Иван Никитич. — Вот его и спросим: как там, на склоне к морю, не опасно итти с коровами? — И Иван Никитич стал спускаться с вершины кургана, а минер, заметив, что старик хочет о чем-то спросить его, поднялся по склону навстречу.
Здороваясь с минером, старый плотник снял треух и, необычно для него, низко поклонился:
— Здравствуй, дорогой товарищ! Успеха тебе в работе!
— Спасибо, папаша! Пока здравствую и охота долго здравствовать!
— Работенка твоя, сынок, упущений не любит!
— Да, упустишь — не поймаешь!
Минер был молодой, светлорусый, пилотка у него пыла немного сбита набок.