— Не будем, папаша, раньше времени помирать. Сначала надо очистить землю, вспахать ее, чтоб зазеленела..
— Обязательно, чтоб зазеленела, — одобрил Иван Никитич и тут же задал интересовавший его вопрос.
— А, так это вы из Сальских степей с коровами… И ваши коровы колхоза «Передовик»?.. Василий Александрович еще с утра предупреждал меня… Проверил, папаша! Проверил… А все-таки там, на спуске, с коровами надо построже, чтоб по сторонам не бродили.. — И, поправив пилотку, он стал спускаться по обочине кургана.
…Уже давно ребята со своим стариком тряслись в быстро катившейся повозке, уже давно остался позади курган с песчаной макушкой, а Иван Никитич, оглядываясь и на сзади привязанного коня, тащившего бедарку, и на курган, изредка повторял, точно разговаривая с собой:
— Экой парень этот минер!
— Дедушка, вы ж его мало знаете? — спросил Миша.
Иван Никитич, казалось, не услышал этого вопроса, но когда позади, за морем сорных трав, раздался очередной раскатистый гул, будто кто-то прокатил каменную скалу по огромным ступеням, старик сказал:
— Дело у этого минера — вон какое громкое. Этот человек, Михайло, ходит по краю пропасти и за тебя, и за меня, и за Гаврика… Чего ж его долго проверять-то!.. Вон, видите, там, где очистил, уже зачернело, а потом и зазеленеет!
Повозка бежала навстречу большому массиву поднятой зяби. Несмотря на то, что зябь была черней бурьянов, ее чернота радовала глаз зарождающейся жизнью, надеждой на завтрашний день.
— Гаврик, подгоняй коней повеселей! Хотя ферма недалеко, вон за тракторами, а все-таки поспешай… Ведь завтра ждут нас в колхозе! А впереди трудные километры! — построжев, заметил старик.