* * *
Последние километры дороги и в самом деле оказались самыми трудными. За ночь, проведенную на ферме, ветер снова переменил направление и дул теперь не с запада, а с северо-запада. С лиловых туч, низко повисших над присамбекскими суглинистыми холмами, иногда срывался редкий сухой снег. Узкими молочными ручейками катился он по проселку и, сбиваясь с прямого пути, исчезал в сухостойных травах.
Иван Никитич с подводами находился все время впереди быстро двигавшегося стада. Он управлял лошадьми, стоя в повозке, и часто озирался и разговаривал с ребятами так, будто Миша и Гаврик всегда были самыми непослушными помощниками.
— Сколько раз вам говорить: держите с боков! Ни шагу в сторону! На ходу спите!
Старик становился еще требовательнее, когда замечал слева от проселка остовы подорвавшихся машин, желтые пояса противотанковых рвов и траншей. Понимая, что он опасается, как бы коровы не кинулись в сторону и не наскочили случайно на мину, Миша и Гаврик сновали с боков стада, не успевая даже обмолвиться короткими словами хотя бы по поводу того, что они уже ступили на землю своего первомайского колхоза, что вон уже близок большой город на мысу, что трубы заводов, похожие на огромные зенитные пушки, бросают клочья дыма на полосатые волны залива.
Стесненное с трех сторон стадо шло спорым шагом. Стоило большого труда поспевать за ним: мешали сорняки, и ребята брели по ним, как по хрустящим сугробам. На беду, старик оказался непредусмотрительным: сославшись на холод, он распорядился обуть валенки, и они сильно затрудняли движение.
Гаврик все яснее замечал, что Мише значительно трудней, чем ему: у него телята, которые мешают быстрей поворачиваться.
— Михайло, тебе нянька нужна? За что ты можешь отвечать?
Голос старика точно подстегивает Гаврика. Он проскакивает через сутолоку стада.
— Миша, на ходу отвяжи одного телка! Прибегу за ним. С одним тебе будет легче!