Через две-три минуты запыхавшийся Гаврик, снова вынырнув из-за коровьих спин, появляется около Миши, чтобы взять телка, но Миша не успел его отвязать.
— Ну, чего ж ты? — с досадой спрашивает Гаврик Мише некогда объяснять товарищу: дед опять ругает его. А положение такое, что даже обижаться некогда.
Раскрасневшийся, потный, со сбитым на затылок треухом, через силу усмехнувшись, Миша говорит другу:
— Потерплю, Гаврик. Осталось немного.
* * *
У майора Захарова в этот день до обеда была уйма всяких неприятностей. Готовясь к встрече ребят, он поругался с шефом-плотником за то, что тот долго прилаживал к базу ворота.
— Стучите вы громко! Вон и воробьи срываются, как из пушки дым, а дела — тоже один дым!
Подслеповатый старик не обиделся на майора, потому что понимал общее беспокойство колхозников, и нашелся, что сказать, чтобы не обидеть командира:
— Товарищ командир, эти воробьи, про каких сказали, — дурная птица, а умные воробьи прибудут оттуда! — Он вытащил складной метр из-за голенища и, указав на взгорье, добавил: — с полным ручательством, — к прибытию их все будет вполне в исправности, — и громко застучал топором.
Председатель колхоза Алексей Иванович почти стоптал сапоги от беспокойной беготни в школу, где спешно очищали классы от стружек, щепок, мыли полы, и к сараям фермы, где женщины обмазывали стены.