— Раз люди ждут, значит, ребята, надо итти, — сказал Иван Никитич и, на ходу поправляя треух, пошел ребят вперед. Перед колхозниками старый плотник снял шапку и велел ребятам сделать то же.
— Живых вас видеть! — громко поздоровался Иван Никитич.
Колхозники заговорили, замахали руками, поздравляя с благополучным возвращением. Справа и слева от старика с обнаженными головами, запыленные, стояли Миша и Гаврик.
Майор, пожав руку Ивана Никитича, обеими руками обнял запыленных ребят и, не отпуская их от себя, подвел поближе к сурово стоящим в строю ученикам.
— Товарищи школьники, вы и все колхозники неспроста вышли встретить Мишу Самохина, Гаврика Мамченко, — заговорил майор.
Колхозники, живой оградой обтекая строй учащихся, видели, что майор с каждым словом все больше подтягивался.
— Миша и Гаврик в трудное военное время сделали для колхоза большое дело. Больше двухсот километров прошли они степями со скотом. В пути их захватил черный астраханский ветер, но они не струсили, не растерялись и поручение колхоза выполнили. За это я хочу поблагодарить ваших школьных товарищей.
Майор пожал руку Мише и Гаврику, которые были сильно стеснены присутствием радостно смотревших на них людей и потому невольно оглядывались на своего деда — на Ивана Никитича. Старый, худой, плотник стоял прямо и успокаивающе покачивал головой.
— Товарищи школьники, — снова заговорил майор, — кое-что и вы сделали… Но если говорить по совести, сделали вы куда меньше, чем могли бы.
Может быть, майор сказал бы еще несколько слов, но, заметив, что школьники стали вздыхать, он решил, что самокритики на сегодня достаточно, и закончил, обращаясь к Мише и Гаврику: