— Можно было бы на прощанье и мне сделать что-нибудь этакое, так у меня голова бритая! — с усмешкой сожаления проговорил он уже с порога и, сопутствуемый председателем колхоза, Ольгой Петровной и Руденьким, шумно зашагал в глубину коридора.
— Неужели мы его не увидим? — ни к кому не обращаясь, тихо проговорил Миша, не заметивший, что Зинаида Васильевна задержалась в классе.
— Нет, увидим. Только после. Непременно увидим, — заговорила она с той убежденностью и простотой, какой легко верят, и особенно ребята. Миша и Гаврик Зинаиду Васильевну видели только второй раз. Как и тогда, на правлении колхоза, где решался вопрос о посылке их в Сальские степи, в школу она пришла сегодня в солдатских сапогах, в ушанке. Попрежнему смуглое чернобровое лицо ее было худеньким, а карие глаза смотрели то строго и вопрошающе, то тепло и доверчиво. Видя перед собой расстроенных ребят, Зинаида Васильевна понимающе улыбнулась:
— Вы его еще сегодня увидите. Он пошел в правление и на станцию будет итти мимо школы. С ним пойдет и Ольга Петровна… А пока послушайте, о чем мы договорились с ним и с товарищем Руденьким.
И ребята услышали, что им, старым пионерам, нужно начинать возрождать школьную пионерскую организацию (пока только отряд) в коллективном труде, помогая школе и колхозу. Командовать отрядом, по совету майора, должны Миша Самохин и Гаврик Мамченко. Завтра или послезавтра они должны организовать поход к Песчаному кургану за сибирьками. И пусть им, прошедшим в бурю через Сальские степи со скотом, не кажется это поручение маленьким, пустячным. Тут надо отвечать за всех, за многих.
— Но почему надо итти за вениками? — огорченно спросил Гаврик.
— Гаврик, но ведь походом?! — зарумянившись, впервые заговорила Наташа Копылова.
— А если нужны веники, их же из сибирьков вяжут.
Зинаида Васильевна, подхватывая слова Миши, заговорила:
— Вы не слышали, на расширенном правлении колхозницы жаловались, что некогда за сибирьками ходить, нечем доты и землянки подметать… Да и нам двор надо расчистить так, чтоб ни соринки…