Алексей Иванович понял, что тут делать больше нечего, что у него есть здесь надежный помощник. С порога голосом человека, признавшего свои маленькие ошибки, он громче заговорил:
— Прокофьевна, через часок я пришлю маляра рамы, подоконники покрасить… Ты уж, пожалуйста, будь тут за хозяина!
— Побуду! Присылай!
Он хотел еще спросить, не очистит ли Анна Прокофьевна вместе с ребятами задний двор от камней. Правда, камней там было навалено много, так ведь они же маленькие. Подумав, Алексей Иванович сказал:
— Прокофьевна, а когда же мы с тобой будем двор очищать?
— Без таких помощников обойдемся. И ты, Алексей Иванович, не хитри! — и Прокофьевна, прищуривая глаза, глубоко сидевшие под ее большим лбом, посеченным густыми морщинами, погрозила председателю.
— Не хитрить мне никак нельзя: людей не хватает!
И они засмеялись. На их смех подошла Зинаида Васильевна. Сегодня она была бледной, на смуглых щеках лежали резко очерченные пятна румянца, а глаза из-под треуха суховато блестели.
— Зинаида Васильевна, вам надо…
— Лежать мне надо, Алексей Иванович. Но у нас сегодня начало огромного дела, и мы так волнуемся, так ждем отряда из похода… Вы понимаете, надо, чтобы они там справились, чтобы в село входили хорошо, по-боевому. И надо, чтобы те, кто не пошел, видели, что они сделали.