— Ты, Алексей Иванович, на МТФ? Ну и хорошо. Я тоже почти туда — к роднику.
А уже дорогой Анна Прокофьевна заговорила, оглядываясь на взгорье, по которому отряд должен был возвращаться от Песчаного кургана:
— Хоть бы у них все было благополучно. Беспокоится она сильно. Даже забыла попросить у тебя прочный столбик и маленький поперечник к нему. Вроем, укрепим и подвесим наш колокольчик. Мы уж советовались с Иваном Никитичем, как это лучше сделать.
Помолчав и улыбнувшись своими суховатыми губами, она добавила:
— Подумай, зарыла я библиотечку и колокольчик, еще как фашисты подступали, а вчера откопала, и все целенькое, невредимое. Зинаида Васильевна очень всем довольна…
— Для хорошего дела мне ничего не жалко, — ответил Алексей Иванович, поняв, что будильник Анна Прокофьевна переставлять не будет и заводить об этом разговор больше нет смысла.
* * *
Миша шел темной полоской, оставленной на песке слабым ночным прибоем. Справа от него через длинные промежутки разбивались небольшие волны. Казалось, что море облегченно вздыхало. Вдали, за желтым обрывистым шпилем Куричьей Косы, на размельченной зяби покачивались осмоленные, грузноватые рыбачьи лодки со снятыми парусами. Меж ними скользили маленькие лодки. Сидевшие в них рыбаки забрасывали сети. На поверхности моря оставались поплавки, рисующие то прямые, то изогнутые пунктирные линии.
Миша видел, что рыбаки спешили, боясь упустить стаями проходившую рыбу. Боялись ее упустить и серые, белогрудые чайки. С писком, заходя полукругами, они набрасывались на отмели. Часто можно было видеть, что выхваченные ими рыбы сверкали на солнце, как осколки зеркального стекла.
Много было интересного и там, позади, где на мысу, как на острогрудом корабле, расположился большой город. Он жил необычной, напряженной жизнью. Об этом Миша мог легко догадаться по металлическому лязгу и стуку, по мощному приглушенному гудению тяжелых машин. Так же, как и рыбаки, рабочие металлургических, котельных и кожевенных заводов спешили помочь стране, фронту.