Жубер проницательно взглянул на грустное лицо молодого бура и едва заметно усмехнулся.
— Я замечаю, — сказал он, — что тебе не терпится. Вот если бы я отдал приказ атаковать генерала Колли...
— Вот именно! — с жаром воскликнул Питер Мариц. — Я уверен, что пять-шесть сотен наших молодцов — только прикажите! — забрали бы этого Колли со всем его лагерем и обозом, так что он и не пикнул бы!
— Верю, — серьёзно произнёс Жубер. — И я подумывал об этом, конечно, ещё до прихода этих подкреплений. Но вот в чём дело... Ты парень молодой, но заслуживаешь полного доверия. Я скажу тебе: военачальнику приходится считаться со многими обстоятельствами. Прежде всего — характер наших буров. Они беспощадны и непобедимы, когда им наступают на ногу, но они не любят лезть в драку. Хорошо или худо, с этим приходится считаться. А затем — политика. Правительство наше в Претории всё ещё надеется, что англичане образумятся и пойдут на примирение, а потому оно настоятельно рекомендует оборону в пределах необходимой самозащиты. Возможно, что это и неправильно, но... я должен и с этим считаться. И всё же, — добавил он, сверкнув глазами, — ты не смущайся: англичане будут разбиты. Мы прогоним этих торгашей из нашей страны!
И он отпустил своего молодого собеседника, крепко пожав ему руку.
Ободрённый его словами, Питер Мариц медленно возвращался на свой пост, поглядывая на спокойные, мужественные лица, на мощные фигуры буров, предававшихся на досуге своим мирным занятиям, точно они находились у себя дома, а не в расстоянии пушечного выстрела от неприятеля. "Что же, — размышлял он про себя, — может быть, Жубер и прав. Наши буры, пожалуй, действительно народ надёжный, но неторопливый".
Уже стемнело, когда он вернулся на аванпост, не переставая всю дорогу обдумывать положение дел. Несмотря на молодость, у него уже был большой военный опыт, который, вместе с природной сообразительностью, подсказал ему, что, получив подкрепления, англичане постараются что-нибудь предпринять. Он знал, что генерал Колли был человек с волей и энергичный, что долгое бездействие буров должно приободрить его армию, что у осаждённых всегда есть стремление при малейшей перемене обстоятельств повторить попытку прорваться. Эта перемена была налицо: свежие подкрепления. Всё говорило в пользу того, что со стороны английской армии надо было ждать чего-то в ближайшие дни, а может быть, и часы.
Отдавшись этим мыслям, Питер Мариц тихо выехал за линию бурских аванпостов, охватывавших дугою неприятельский лагерь. Стояла чудесная лунная ночь, предметы видны были за несколько сот шагов; мрачный силуэт горы Маюбы тяжело врезался в звёздное небо. Дозорный шагом направил Скакуна к линии английских аванпостов и, приблизившись к ним, стал всматриваться. Одиночки-часовые были расставлены на значительном расстоянии друг от друга, белые каски и очертания лошадиных голов ясно различались. Далее за ними мерцали огоньки вражеского лагеря.
"Что там сейчас происходит?" — в сотый раз задавал себе вопрос Питер Мариц. Какой-то шум, звуки передвижений, стук и бряцанье оружия то и дело доплывали до него в ночной тишине. "Уж не готовится ли генерал Колли к новой попытке прорыва?" — спрашивал он себя тревожно.
Сумасшедшая мысль вдруг промелькнула в его голове.