Вдруг вожак фыркнул, и сразу воцарилась тишина: слоны все разом перестали шлепаться и плескаться в воде и замерли, как каменные глыбы. Вожак вышел из воды, оттопырил гигантские уши, ловя малейший шорох, подняв хобот, потянул в себя воздух и затем издал трубный звук, предупреждающий об опасности. Он двинулся, за ним всё стадо. И в то же мгновение сорок охотников во главе со старшим выскочили из кустов и кинулись на исполинских животных.
Человек двадцать набросились на вожака, как толпа лилипутов на великана. Двое охотников преградили ему дорогу, а затем притворились, что бегут от него, желая вовлечь его в преследование по дороге, где с копьями в руках стояли остальные охотники. Но вожак не поддался на хитрость. Он снова затрубил громче прежнего, скликая к себе стадо, и, когда все животные оказались в сборе и три слоненка в самой середине, вожак кинулся прямо в боковую долину, увлекая за собою остальных. Стадо неслось с такой быстротой и мощью, что в лесу гул стоял от треска падающих деревьев. Охотники не преследовали вожака. Выстроившись в две шеренги, они стали с копьями наготове.
Стоны и боевые клики, донесшиеся из глубины боковой долины, возвестили, что слоны наткнулись на заградительный отряд зулусов. То и дело раздавался вдали трубный звук слонов вперемежку с боевой песней охотников и воплями раненых: слоны дорого продавали свою жизнь. И вот — снова треск сокрушаемых деревьев, и из чащи показался вожак со стадом, отступавшим обратно к реке.
Питера Марица поразило, что вожак и другие взрослые слоны стремились не столько убежать, сколько защитить детенышей: все время они заботливо их окружали, не подпуская к ним охотников... План вожака состоял, по-видимому, в том, чтобы пробиться обратно к реке и затем уйти вдоль берега. Внезапно на дороге перед вожаком выросла могучая фигура предводителя охотников. Он понесся впереди слонов сумасшедшими скачками, а остальные охотники, не отставая, преследовали их с боков, забегали сзади вожака, стараясь перерезать копьями сухожилия его задних ног, чтобы он не мог двигаться. Но тут вожак рассвирепел и, несмотря на поразительную ловкость и увертливость предводителя охотничьей команды, схватил его хоботом за длинные волосы, поднял, раскачал и, швырнув на землю, растоптал в кровавую лепешку. Почувствовав в то же время прикосновение острой стали к задним ногам, вожак обернулся и страшным ударом клыка пробил грудь нападавшего охотника. Однако другие охотники успели в эту минуту подскочить к вожаку сзади и лезвием копий перерезать ему сухожилия. Исполин со стоном грузно осел, заливая землю кровью. Остальные слоны, невзирая на нападение охотников, обступили вожака, пытаясь поднять его своими хоботами, издавая при этом горестные стоны, а раненый вожак обхватил своим гигантским хоботом самого меньшего слоненка, как бы укрывая его от ударов охотников, с торжествующим воем обступивших сбившееся стадо.
Вскоре, однако, стадо рассеялось: из долины примчались все остальные охотники. Нападая на животных, они разделили их и порознь облепили каждого слона, точно рои мух. Сотни ассагаев и копий поражали гигантов, то и дело валились со стоном охотники, но исход был уже ясен... Одному громадному слону, с торчащими в боках и на спине ассагаями, удалось все-таки прорвать кольцо охотников, и он кинулся от них прочь — прямо на куст, за которым засели Питер Мариц с Октавом. Еще минута — и они были бы растоптаны. Но в то самое время, как столбообразные ноги бегущего слона готовы были опуститься на голову молодого бура, он выстрелил в массивную тушу. Ошеломленный никогда не слыханным звуком, слон остановился, затрубил и бросился в сторону. Но тут подоспели охотники и прикончили великана.
Медленно исходя кровью, умирали гиганты, протягивая хоботы к своим убитым детенышам.
Никто в отряде уже не ложился спать до самого рассвета, а утром у слонов вырезали клыки, и, нагрузив ими носильщиков, Сетевайо двинулся берегом реки на юго-восток. К полудню достигли слияния рек Черной и Белой Умфолози, где отряд соединился с новой большой армией, которой командовал брат вождя, Дабуламанци.
— В Улунди, — обратился с гордостью Сетевайо к белым, — вы видели только часть войск. Вот новая моя армия. Мои воины неисчислимы.
Вооружение армии Дабуламанци приближалось уже к европейскому: кроме обычных щитов и ассагаев, в руках у воинов были и ружья, а войдя в крааль, белые были поражены, увидя среди туземных круглых хижин большое здание, построенное по европейскому образцу, с возвышавшеюся над ним дымовой трубой. Оказалось, что это пороховой и патронный завод, которым управлял какой-то белый человек неизвестной национальности, удалившийся по знаку Сетевайо, как только Октав с Питером Марицем к нему приблизились.
И здесь, в этом лагере, носившем название Майнце-Канце, что означает "Пусть-ка враг сунется", устроены были маневры, прошедшие, однако, не так гладко, как в Улунди: пока упражнения происходили с холодным оружием, воины двигались, как машины, как огромный стройный механизм. Но с применением огнестрельного оружия вышла заминка: для зулусов это было непривычное дело.