— Ничего больше, как то, что ты арестован.
— На каком основании?
— Об этом, дружок, не беспокойся, основание имеется вполне достаточное. Нам достоверно известно, что буры готовят восстание против законной английской власти и повсюду разослали своих подстрекателей, и ты не последний. Твое имя значится в списке на почетном месте, — иронически добавил офицер. — Кстати, признайся, нет ли при тебе каких-либо прокламаций, призывов к мятежу или чего-нибудь подобного? Предупреждаю, что в таком случае тебе не сдобровать.
Офицер сделал красноречивый жест, как бы изображая выстрел из револьвера.
— Мятежных воззваний, — с ударением произнес Питер Мариц, — у меня не может быть: независимой республике Трансвааль нет нужды подымать мятежи — она ищет лишь своих законных прав.
— Те-те-те! — протянул офицер. — Да ты, как я вижу, парень строптивый. Однако мне некогда с тобой разговаривать. Отвести его к старшему офицеру форта, — распорядился он. И вдруг добавил: — Погоди, почему это мне знакомо твое лицо? Ты не принимал участия в войне с зулусами?
— Да, я состоял при штабе главнокомандующего.
— Вот-вот! Ты, кажется, был переводчиком?
— Да, мингеер... Мне кажется, что и я вас узнаю. Вы участвовали в преследовании и поимке Сетевайо. Я припомнил...
— Ай-ай-ай! — покачал головой офицер. — Ты был на таком хорошем счету, а теперь, как мне известно, путаешься в этих скверных делах, которые затевают ваши глупые мужики... Жаль, очень жаль. Ты был для нас полезен... Очень, очень жаль. Рад был бы не делать тебе неприятностей, но всё же отпустить тебя не могу... Вот вином разве тебя угостить? — сказал он, берясь за флягу на поясе.