— Нет, благодарю, вина я не пью, — возразил Питер Мариц, — а вот если бы вы были так добры...
— Говори, говори, в память твоих прошлых заслуг я готов для тебя что-нибудь сделать.
— Я опасаюсь за свою лошадь, — сказал бур. — Я не знаю, что меня ждет, а без меня, боюсь, лошадь испортят. Если бы вы согласились сдать ее кому-либо из здешних буров с адресом, который я напишу, чтобы коня отправили в Преторию, я был бы вам очень признателен. Да еще вот ружье, очень дорогое для моей семьи как память об отце, которому оно принадлежало.
Просьбой этой Питер Мариц имел в виду две цели: спасти Скакуна и ружье, а главное — косвенным образом осведомить своих, что он арестован.
Офицер призадумался. Потом сказал весело:
— Ладно, согласен, пиши свой адрес. Все вы, буры, на один лад: у вас первым делом — лошадь и ружье. О них вы заботитесь больше, чем о себе.
Питер Мариц быстро написал адрес знакомого бура в Претории, снял ружье, слез с лошади и, потрепав ее любовно по холке, произнес с грустью:
— Прощай, Скакун! Авось еще порыщем с тобою по свету.
Умная лошадь с недоумением глядела на своего владельца, в то время как один из драгун уводил ее на поводу.
— Ну, нечего мешкать, — решительно произнес офицер. — Желаю успеха.