— Не бойтесь меня, на самом деле я вовсе не люблю женщин и никогда их не трогаю. Мне нравится белье. Но мне нравятся и женщины в красивом белье. Если я к вам прикоснусь, то моментально стану импотентом. Я не сойду со своего места.
Он отодвинул стол и теперь сидел, выставив член. Член несколько раз вздрогнул, художник оставался на стуле.
Я решила надеть белье. Пять долларов соблазнили меня. Мужчина выглядел не слишком сильным, и я была уверена, что сумею за себя постоять. И вот я уже в трусиках с разрезами, жду и поворачиваюсь, чтобы он смог увидеть меня со всех сторон.
Потом он сказал:
— Достаточно.
Казалось, он чем-то обеспокоен, лицо его искривилось. Он попросил меня быстрее одеваться и уходить. Торопливо сунул мне деньги, и я ушла. У меня было ощущение, что он ждет, когда я исчезну, чтобы он смог поонанировать.
Я и раньше знавала мужчин, вроде него. Они могут украсть у привлекательной женщины туфельку, на которую потом смотрят и онанируют».
Эта история всех развеселила.
— Мне кажется, — сказал Браун, — что в детстве мы так или иначе склонны к фетишизму. Помню, как я прятался в материнском шкафу и приходил в полный экстаз, обнюхивая и трогая ее одежду. Даже сегодня я не могу устоять перед женщиной, которая носит вуальку, тюль или перо, потому что это вызывает во мне те же чувства, которые я испытывал в том шкафу.
Его слова напомнили мне, как в 13 лет и я пряталась по той же самой причине в платяном шкафу одного молодого человека. Ему было двадцать пять, и он обходился со мной как с маленькой. Я была в него влюблена. Он брал меня в долгие прогулки на своем авто, и я сходила с ума уже от сознания того, что сижу с ним рядом и касаюсь его ноги своей. По вечерам, ложась спать, я доставала банку сгущенного молока, в которой прокалывала дырочку. Я гасила свет, сидела в темноте, пила сладенькое молочко и ощущала во всем теле необъяснимое наслаждение. Тогда я думала, что быть влюбленной и пить молоко каким-то образом связано. Я вспомнила об этом гораздо позднее. Когда впервые ощутила вкус мужского семени.