Она спросила:
— Вы чем занимаетесь, художник?
— Я не художник, — ответил я. — Но сейчас как раз стоял и думал об одной недавно виденной мною картине.
— В кафе «Веплер» есть несколько отличных картин, — сказала она. — Вот взгляните.
Она извлекла из своей сумочки нечто напоминавшее тонкий носовой платок и развернула его. На нем были нарисованы две женские ягодицы, расположенные так, что можно было видеть влагалище и такой же огромный член. Она растянула платок, который оказался эластичным, и получилось, как будто ягодицы и член двигаются. Потом она повернула платок, и снова было такое впечатление, словно член двигается, но только теперь уже в женском влагалище. Девушка шевелила платком как-то по-особенному, отчего вся картинка казалась живой. Я рассмеялся, но увиденное возбудило меня, и мы так и не дошли до кафе «Веплер», потому что девушка предложила зайти к ней домой. Комната, в которой она жила, находилась в весьма плачевного вида доме на Монмартре, где обитали все циркачи и артисты оперетты. Нам пришлось подниматься пять этажей.
Она сказала:
— Простите, что тут так плохо, но я только-только приехала в Париж. Я живу здесь всего лишь месяц. Раньше я работала в борделе в одном маленьком городке, но какая скука каждую неделю общаться с одними и теми же мужчинами!. Все равно что выйти замуж! Я точно знала, когда они придут, в какой день и в котором часу. Я знала все их привычки. Никаких неожиданностей больше не предвиделось. Поэтому я и перебралась в Париж.
Разговаривая, мы зашли к ней в комнату. Она была очень маленькой: места в ней хватало только для большой железной кровати, на которую я повалил девушку и которая скрипела так, будто мы уже лежали и любились на ней, как две обезьяны. Однако я никак не мог привыкнуть к тому, что в комнате нет ни единого окна. Все равно что лежать в тюрьме или в могиле. Я не могу объяснить, какое у меня было чувство. Но это дало мне ощущение покоя. Как замечательно было почувствовать себя в безопасности вместе с молодой женщиной. Почти так же приятно, как оказаться в ее киске. Это была самая удивительная комната из всех, в которых я когда-либо занимался любовью, настолько отгороженная от остального мира, настолько замкнутая в себе и теплая. Проникая в девушку, я подумал, что по мне, да пропади он этот остальной мир пропадом. Я находился в лучшем месте на свете, в матке, теплой, мягкой и закрывающей меня от всего прочего. Она защищала и скрывала меня.
Я бы не отказался навсегда остаться с той девушкой и никогда не выходить на улицу. Два дня я так и делал. Два дня мы лежали в ее постели, ласкали друг друга, засыпали, снова ласкали и засыпали, пока все не превратилось в один сон. Всякий раз, когда я просыпался, мой член был в ней. Она была смуглая, горячая и открытая.
Я то двигался, то просто лежал. Так продолжалось до тех пор, пока мы оба страшно не проголодались.