И с этими словами приказал хан проводить Давадоржи на берег.
Сел опять Давадоржи на чалого коня — вмиг на берегу оказался. Слез с коня — тот сразу в воду, — словно никогда его и не бывало.
Идёт Давадоржи домой, спешит, на плечах шуба баранья накинута, в рукаве шапка-невидимка спрятана, за пазухой молоток золотой лежит.
К закату солнца увидел Давадоржи родной дом, надел на себя шапку — стал невидим. Смотрит: рядом с их старой юртой новая стоит. Подошёл Давадоржи к новой юрте, слышит, как старший брат говорит:
— Нельзя больше в этой степи жить. Солнце всю траву выжгло, скот перемёр, верблюды и те околели. Один соловый конь остался, на котором невеста дурака к отцу приехала. Давай откочуем отсюда!
Другой брат отвечает:
— Разве можно уложить на одного солового коня и нашу юрту и отцовскую? Да еще надо посадить на коня невесту дурака.
Сказал сердито старший брат:
— Зачем нам с собой отца брать? Он уже такой старый, что даже овец пасти не может. И невесту дурака здесь оставим. Вечером, как лягут они спать, мы сядем на солового коня, возьмём свою юрту и откочуем к реке.
Не стал Давадоржи мешать братьям. Украли они ночью солового коня и откочевали. А Давадоржи вошёл неслышно в своей шапке-невидимке в отцовскую юрту, лёг у входа и накрылся бараньей шубой.