Подъехал Гунан к ханской юрте, вошёл к хану.
— Что тебе надо? — спрашивает сердито Ирибсын-хан. — Почему покой мой нарушаешь?
— Хочу с твоими баторами в играх состязаться, — отвечает Гунан.
— Цза! — удивился хан. — Играй!
В полдень начались игры. Поначалу в цель стреляли. Воткнули в дубовый пень иглу железную, отъехали на месяц езды от того пня, начали стрелять.
Первым целился Шамдагай. Два дня натягивал тетиву, на заре третьего дня выпустил стрелу в цель. Одного пальца не долетела стрела до цели, упала у самого пня. Завизжал от злобы Шамдагай, сломал о колено свой лук.
Стал Урту целиться. Четыре дня натягивал Урту тетиву, на заре пятого — выпустил стрелу в цель. На один палец пролетела стрела дальше. Упала сразу же за пнём. Завизжал от злобы Урту, сломал о колено свой лук.
Тогда вышел Гунан с отцовским луком. Три дня натягивал он тетиву. На заре четвёртого выпустил стрелу в цель. Прямо в игольное ушко попала стрела Гунана.
После началась борьба. Три дня боролся Шамдагай с Урту, три дня жали они друг друга к земле. На том месте, где прижал к земле Шамдагай Урту, стал ров глубиною в пять саженей. Ходит Шамдагай вокруг рва, хвастается:
— Нет сильнее меня батора. Придётся хану отдать мне свою дочь в жёны.