Подняли баторы вершину на свои плечи, подошли к реке и швырнули вершину в раскрытую пасть рыбины. Вершина и застряла в её глотке.
Обрадовались друзья: теперь-то уж это чудище никого не проглотит.
Построили они опять плот и только отъехали от берега, — забила рыба хвостом о воду. Пошли по реке волны, точно горы огромные. Не переправиться по таким волнам на тот берег.
Загоревал Мунгун Гу, затосковал Алтай Гу. Вдруг Мунгун Гу почувствовал что-то горячее на своей груди. Сунул за пазуху руку, вытащил раскалённый уголёк. Не смог он удержать в руках горячий уголёк, выпустил его из рук, и упал уголёк в реку. Сразу же вода в реке закипела ключом. Сколько рыба ни билась — ничего не помогло ей, сварилась она заживо.
Тогда сели баторы снова на плот и переправились на другой берег. Подъехали ночью друзья к ханскому дворцу, увидели у ворот девятиголового мангуса. Сторожит людоед дворец, никого в него не пускает.
Взмахнул Алтай Гу мечом — отлетела одна голова мангуса, взмахнул Мунгун Гу мечом — вторая голова отлетела. Двух голов мангус лишился, а всё равно у него ещё семь осталось. И из каждой пасти смрад, дым и пламя извергаются.
Дрожат кони под баторами, пятятся от людоеда, на дыбы взвиваются. Ударили их всадники нагайками, снова наскочили на людоеда, снова срубили у него две головы. Пять голов теперь осталось у мангуса. Завыл страшным голосом людоед, затряслась земля под баторами, но не испугались друзья, а снова ударили своих коней и налетели на чудовище. Снова две головы мангуса покатились в траву.
Три головы остались теперь у мангуса, но сломался меч у Мунгун Гу, и не мог он дальше вести бой. Тогда Алтай Гу сказал:
— Пока я бьюсь с людоедом, скачи во дворец, выручай Оюн.
С этими словами Алтай Гу стегнул сильнее прежнего своего коня и с криком помчался на мангуса.