Лицо Саши Малявкина расплывается в улыбку.
— Африкан орудует, — довольно говорит он, — энергичный старик!
…Однообразны на корабле пустые дни. Каждый во время плавания в океане старается изобрести себе какой-то воображаемый интерес. Начальник ледяного архипелага Иванов доит франц-иосифских коров.
Африкан от скуки взял под свою опеку окорока. Окорока висят над иллюминаторами салона. Около них постоянно вертятся собаки. Выждав момент, когда поблизости нет никого из людей, они прыгают на груду лежащих рядом лодок и впиваются зубами в окорока. Иногда, вцепившись в свою добычу мертвой схваткой, одновременно висят несколько собак. Шторм раскачивает окорока. Вместе с ними, как маятник, раскачиваются собаки. Наглость собак выводит Африкана из себя. Время от времени он вылезает из каюты и со сломанным веслом гоняется за собаками по всему ледоколу.
…На капитанский мостик выходит Самойлович. Через некоторое время к нему присоединятся Шмидт, с наслаждением подставляющий свою пышную бороду норд-весту. Односложными фразами они ведут разговор о простых ледокольных новостях. С полуюта слышится звякание ведра. Лактионов опять вступил в единоборство с морем Баренца.
…Так текут на „Седове“ однообразные штормовые будни. Они похожи один на другой, как два тюленя.
Но уходя и приходя на вахту, каждый штурман неуклонно записывает в судовой журнал:
— Держим курс норд.
Визе и Шмидт на борту „Седова“.