В МОРЕ ВИКТОРИИ
Штурман растерянно посмотрел на Воронина.
— Владимир Иванович, — повертел он в пальцах циркуль, — Владимир Иванович… — тут он запнулся, — английская лоция больше не действует.
— Как не действует? — вспылил тот. — Что вы говорите глупости! Это самое точное описание архипелага.
— Да, но все-таки она недействительна, — уже более уверенно повторил штурман. — Мы вышли из пределов существующих лоций.
Воронин недоверчиво проверил вычисления штурмана.
— Совершенно верно! — удивленно проговорил он. — В таком случае разрешите вас поздравить: на вашей вахте установлен рекорд свободного плавания в полярных морях.
Это случилось ровно год, без нескольких дней, назад.[13] В это утро, 21 августа 1929 года, „Седов“ стоял, упершись носом во льды Полярного бассейна. Белыми девственными снегами они уходили до самых краев прозрачного стеклянного горизонта. Это были льды полюса. До полюса было немногим больше пятисот километров. Где-то в этих льдах лежала лиственница с инициалами Нансена и Иогансена. Ледокол „Седов“ был ближе к полюсу, чем давший ему имя человек. Да, впереди были вечные льды полюса; а за кормой в подзорную трубу виднелась чистая вода. Там было море королевы Виктории.
Этот день был днем открытий и неожиданностей..
…Таяли, сливаясь с ледяными полями, имевшие вид лунных кратеров северные острова архипелага. Обогнув последний, „Седов“ вышел в свободное ото льда пространство. Подзорная труба не находила ему конца. Открытое море на 82 градусе северной широты. Это было первое событие в это утро.