Лавируя, „Седов“ шел разводьями к медведям. Вот уже стали различимы бегущие в смятении между ледяных скал три желтых пушистых комка. Один побольше, два поменьше. Медведица с двумя вешними медвежатами.
Дж-ж-з-з… „Седов“ напоролся на вмерзший в последнюю перемычку подводный айсберг. Нужно отходить назад и, ударив сразбегу рядом, пробиваться в полынью. На разбивание перемычки уходит четверть часа.
— Опоздаем. Убегут, — ноет в нетерпении Новицкий.
— Сами придут, — утешают его „арктики“.
„Арктики“ на седовском жаргоне — люди, неоднократно бывавшие в ледяных просторах.
Перемычка треснула. Вдоль правой кромки ее „Седов“ идет наперерез медвежьему семейству. Медведица уводит медвежат назад. Она думает переплыть соседнюю узкую полынью и скрыться в торосах тянущегося на восток до горизонта огромного ледяного поля. Ловким маневром Воронин отрезает ей путь. Вдоль кромки полыньи ледокол неумолимо надвигается. Медведица неожиданно останавливается. Предсказания „арктиков“ оправдались. Любопытство пересиливает у нее инстинктивный страх. Медведица ведет медвежат прямо на ледокол. Кажется, мгновенье — и „Седов“ раздавит форштевнем всех троих.
Видны желтые с зеленоватым отливом цвета морской воды шкуры медведей. Черный, опасливо нюхающий воздух нос медведицы. Доверчивые, изумленные мордочки медвежат.
Новицкий в упоении крутит ручку.
— Первым планом. Первым планом, — восхищенно шепчет он стоящей рядом с ним жене нового начальника архипелага Иванова, биологу Демме. Демме — первая женщина, едущая зимовать на архипелаг.
— Она же ведет их на смерть! Глупая. Ведь их убьют, — взволнованно отвечает Демме также топотом Новицкому.