Старик хитро прищурился и посмотрел на него все еще зоркими глазами:
— А тебе-то что, дружок? Ведь ты искать не собираешься?
Резцов съежился и побагровел.
— Да нет… — пробормотал он. -
Я так… из любопытства…
И, оправившись, заговорил смелее.
— Я все собираюсь, дедушка, вас просить рассказать мне про севастопольскую кампанию. Если вас не затруднит, конечно; вы ведь все помните…
Дедушка- тихо засмеялся.
— Да, память еще не отшибло пока. Даже лучше помню, что было пятьдесят лет назад, чем недавно… Если любопытно — послушай; расскажу, пожалуй, что было в пятьдесят четвертом. Страшный был этот год. Ну, а один день — второе ноября — ТОТ всех страшнее был. Восьмой десяток около Черного моря живу, чай, лет сорок, поди, плавал по нем, а. такого шторма не запомню. Гневное наше море по осени и к зиме, а тут уже такое было, что сверх всякой меры хватило.
Дедушка Пронин раскурил трубку и. продолжал: