Стал портной с ними прощаться. Мельник его обнимает, чуть не целует, а мельничиха протянула ему левую руку, а правую ещё глубже под одеяло спрятала... Вот какие дела бывают...
- Значит, мельничиха сама и была ведьмой? - спросил один из мальчиков.
- Выходит, что так...
В это время открылась дверь, что вела из кухни в сени, и вошла скотница Стина с ведром молока.
- Уж не знаю, хозяйка, как мне быть,- сказала она.- Коровам сено нужно, а конюхи не дают даже охапки взять с сеновала.
- Да неужто ты не знаешь, что надо сделать,- сказал старший мальчик звонким весёлым голосом.- Свари кисель из кислого молока и поставь в стойло, в четверг вечером, под ясли. Придёт домовой, поест твоего киселя и поможет тебе унести сено так, что ни один конюх не увидит. Верно, бабушка Берта?
Старая Берта с самым серьёзным видом кивнула головой, а скотница, тоже не догадываясь, что над ней посмеиваются, сказала:
- Да, хорошо, если бы у нас в доме был домовой! Только здесь я ни разу его не видела. Не то что в Нессе, когда я служила у капитана.
- Ах, расскажи, расскажи, как это было,- стали просить её дети.
- Ну, слушайте. Было это воскресным вечером. Кучер наш торопился к своей невесте и попросил меня накормить лошадей. Я и согласилась. Дала овса сначала двум рабочим лошадям, а потом подошла к Гнедко - так звали коня, на котором наш капитан верхом ездил. Вот тут-то он и свалился мне на руки.