Защитникъ Соловьевъ. Вы не слыхали, о чемъ крестьяне просили исправника?
Свидѣтель. Они просили до завтрашняго утра оставить.
Защитникъ. Какъ же они просили — учтиво, вѣжливо?
Свидѣтель. Да на колѣнахъ, какъ слѣдуетъ.
Предсѣдатель. Вы были въ Одоевщинѣ, — велѣно было тамъ кого арестовать?
Свидѣтель. Въ Одоевщинѣ никого не арестовали, не помню.
Предсѣдатель. Вы показывали иначе у судебнаго слѣдователя: припомните, Степана задержать не приказывали ли?
Свидѣтель. Да, Степана велѣно было арестовать.
Членъ губернскаго по крестьянскимъ дѣламъ присутствія Бернардъ. Я былъ въ Хрущевкѣ два раза. Крестьяне подали двѣ просьбы: объ отрѣзкѣ земли и объ ея разверстаніи. Имъ было объявлено, что они пропустили сроки. Мировой посредникъ увѣдомилъ губернское присутствіе, что крестьяне отказываются работать. Велѣно было перевести незаработанные дни на денежную повинность. Защитники явились въ городъ, и имъ была объяснена вся правильность распоряженій. Послѣ этаго опять было получено извѣщеніе, что крестьяне платить не хотятъ; послѣдовало отношеніе къ исправнику — выслать бывшихъ уполномоченныхъ, но крестьяне отказались ѣхать. На этотъ разъ я былъ откомандированъ въ Хрущевку, и крестьяне заявили, что не будутъ работать и платить за прогуленные дни. Я сообщилъ объ этомъ губернатору. Съ губернаторомъ я также былъ на мѣстѣ. Высѣчено было человѣкъ до 10. Кирила и Степанъ болѣе другихъ не вѣрили, что я говорилъ имъ, почему я и заключилъ, что они зачинщики.
Защитникъ Князь Урусовъ. По закону, крестьяне имѣли право перейдти на оброкъ и просили объ этомъ, — почему не уважена ихъ просьба?