На вопросъ предсѣдателя, прознаетъ ли подсудимый себя виновнымъ, онъ отвѣчалъ: дѣйствительно я убилъ, мое дѣло, только я не знаю, что это надомною случилось. Позвольте, я разскажу вамъ все по порядку. Стоялъ я у купца Обухова и жена его часто отлучалась отъ мужа, приводили ее солдаты изъ полиціи и Обуховъ Михайлѣ (Апарышеву), какъ старшему городовому, обѣщалъ три цѣлковыхъ, чтобъ онъ этимъ занимался. Вотъ Михайло и къ намъ зашелъ и ходить сталъ. Началъ онъ всматриваться въ дочь мою, должно быть, думаю, понравилась. Потомъ присылаетъ солдата сватать. Этотъ мнѣ и говоритъ, что Михайло старшій, вы бы отдали дочку за него. Л говорю, что у насъ и безъ солдата въ семьѣ горя довольно, однако сказалъ женѣ. Послѣ Пасхи Михайло самъ приходитъ и тоже начинаетъ рѣчь о дочери. Мы рѣшились отдать. Заложилъ я икону для свадьбы, а у него тогда ничего не было, только 10 фунтовъ говядины принесъ. Отпраздновали мы свадьбу; на другой день пошла ихъ сваха поднимать и ко мнѣ оттуда. «Показать, говоритъ, что ли?» Я говорю: «зачѣмъ казать, у насъ не кажутъ, а благополучно ли тамъ?» «Благополучно», говоритъ и начали они тамъ горшки бить. Праздновали мы долго, дней черезъ пять прихожу я съ базара, разругался съ женой и далъ ей одну плюшку. Михайло выходитъ и говоритъ: «я тебя уйму, я, говоритъ, не подорожу отцомъ, я и своего унялъ такъ, что только три дня жилъ.» Вижу я какой онъ человѣкъ есть, Жили мы уже три недѣли вмѣстѣ, потомъ пригласили насъ въ гости, выпилъ я тамъ три стакана водки, да чаю, ну и сдѣлался сильно пьянъ. Приходимъ домой, я и урони со стола щи. Жена и говоритъ мнѣ: «что ты это, пьяница, дѣлаешь?» А ей говорю, что можно и новыхъ налить, за что тутъ ругаться. Выскочилъ это Михайло изъ комнаты, гдѣ съ женой они разряжались: «я, говоритъ, съ тобой справлюсь» и убѣжалъ. Думаю, въ полицію должно быть. Взялъ я кафтанъ и вылезъ въ окно, схоронился. Слышу, ищутъ, пятеро солдатъ ходятъ. Какъ утихло все, вышелъ я, тутъ меня и схватили и до того били, что палецъ перешибли даже. Жена ужъ съ дочерью отняли. Потомъ надзирателя приводятъ, въ часть повели. Л говорю женѣ, чтобы проводила меня, а то, говорю, они тамъ убъютъ меня. Пошла она со мной. Передъ частью опять меня били, такъ что я безъ чувствъ упалъ. А Михайло дома, какъ послѣ говорили мнѣ, все храбрился: «я, говоритъ, его на поселенье сошлю, а самъ здѣсь хозяйничать буду.» На другой день, вечеромъ, я въ трактиръ пошелъ, онъ опять меня въ часть посадилъ. Тутъ начались у насъ съ нимъ ссоры, началъ я женѣ говорить, чтобъ они съѣхали, а она мнѣ на это: «что же ты и одного зятя не можешь содержать, а сестеръ такъ своихъ замужъ выдалъ, да и приданое далъ.» Однако съѣхали они. Тутъ онъ жену сталъ бить, разъ леща мы имъ послали, такъ онъ его ногами истопталъ, а самъ на другой день приходитъ ко мнѣ, да и говоритъ: «я на Пелагею тебѣ хочу жаловаться, съ арестантами все играетъ и меня по имени и отечеству не называетъ, ты скажи ей объ этомъ…»
Предсѣдатель тутъ остановилъ Павлова и пригласилъ его разсказать какъ совершено было самое убійство.
Подсудимый. Позвольте, я хотѣлъ было это все досказать, ужѣ не долго кончить. Позвольте кончить. Сталъ онъ нападать на насъ, дочь такъ билъ, что въ больницу положили отъ побой и дѣло у судебнаго слѣдователя было. Тогда онъ къ ней въ больницу присылалъ женщинъ: «помирись, говоритъ, со мной, а отца твоего убью.» Потомъ сказалъ, что она у него 100 р. украла и мнѣ передала. Тогда я шесть денъ подъ арестомъ просидѣлъ. Стали мнѣ смѣяться всѣ: «вотъ, говорятъ, какого зятя нашелъ, то и дѣло сажаетъ.» Тутъ тоска ко мнѣ пришла, тоска, да тоска и человѣкъ этотъ сталъ ходить ( смѣхъ въ публикѣ ). Ходимъ мы съ нимъ по базару, въ кабаки захаживали, онъ все мнѣ твердилъ: «убей Михайлу, а то онъ тебя убьетъ.» Сталъ я паспортъ просить, хотѣлъ на рыбную ловлю идти, да жена не пустила. Думалъ я думалъ, да и отправился во Владиміръ. Отыскалъ тамъ, гдѣ жилъ Михайло, прихожу; мальчикъ какой — то говоритъ: дома его нѣтъ. Пришелъ я ввечеру, легъ въ сарай подъ солому, а тутъ товарищъ мой приходитъ. Что же ты, говоритъ, лежишь? Отдалъ я ему сапоги и пошелъ къ избѣ, вижу что у окна стриженый сидитъ, кукъ будто онъ, я и ударилъ. Побѣжали мы съ товарищемъ, вдругъ смотрю ни ружья, ни его нѣтъ, а на горѣ какъ человѣкъ 20 кричатъ: «здѣсь онъ!" Побѣжалъ я опять, нѣтъ никого, тутъ картузъ потерялъ; искалъ, искалъ, такъ и не нашелъ. Добѣжалъ до желѣзной дороги, до Боголюбова дошелъ, а тамъ на машину сѣлъ. Сынъ дѣйствительно говорилъ о картузѣ, потому стыдно было сознаться. Думаю, что же это я сдѣлалъ? Потомъ пошелъ къ священнику и разсказалъ ему все.
Предсѣдатель. Передавали ли вы кому — нибудь, что къ вамъ является призракъ?
Подсудимый. Кромѣ слѣдователя никому больше не передавалъ.
Судъ съ согласія сторонъ постановилъ не спрашивать свидѣтелей объ обстоятельствахъ, сопровождавшихъ убійство, въ виду сознанія подсудимаго.
Спрошены были только свидѣтели для разъясненія данныхъ о состояніи здоровья подсудимаго. Родные его изъявили желаніе дать показанія и были спрошены безъ присяги, прочіе подъ присягой.
Дочь подсудимаго Пелагея Апарышева. Отецъ мой прихварывалъ, головой болѣлъ и все ровно въ задумчивости былъ. Мы его побаивались, но онъ насъ на умъ наставлялъ. Водку онъ пилъ, но не очень много, занимался много хозяйствомъ и дѣлами, въ церковь ходилъ какъ слѣдуетъ. Я не знаю попрекалъ ли мужъ чѣмъ отца, но меня невѣрностію никогда не попрекалъ. Когда я лежала въ больницѣ отъ побоевъ мужа, то мужъ присылалъ ко мнѣ одну женщину и говорилъ, чтобъ я помирилась съ нимъ, «а отцу твоему, говоритъ, я докажу дворянство». Мужъ мой въ это время на гауптвахтѣ сидѣлъ по жалобѣ отца.
Затѣмъ на вопросы, предложенные ей о ссорахъ, дракахъ и арестахъ отца, свидѣтельница показала совершенно сходно съ подсудимымъ.
Товарищъ прокурора заявилъ, что въ виду разнорѣчія въ показаніяхъ свидѣтельницы онъ проситъ прочитать показаніе ея, данное на предварительномъ слѣдствіи. Изъ объясненія на предварительномъ слѣдствіи видно, что она въ любовной связи ни съ кѣмъ не состояла и жила только съ мужемъ, отъ котораго беременна третій мѣсяцъ. Отецъ ея человѣкъ сердитый и, по ея мнѣнію, едва ли найдется въ цѣлыхъ Вязникахъ кто злѣе его. Больше всего отъ него приходилось матери, за которую вступался ея мужъ, изъ чего съ отцомъ и выходила у нихъ ссора. Отецъ — человѣкъ здоровый; хворалъ ли онъ головой она не помнитъ, и тоски въ немъ не замѣчала.