Жена подсудимаго Авдотья Андреева. Замѣчала я въ здоровьѣ его, что онъ нездоровъ былъ, хотѣлъ надъ собой разные случаи дѣлать, то давиться хотѣлъ, то топиться, И сдѣлалось это съ нимъ какъ онъ изъ подъ ареста вышелъ: зять тогда его посадилъ. Тутъ ужъ онъ и насъ загонялъ всѣхъ, гонялъ каждый день, посуду билъ, рубашки на мнѣ рвалъ. Бивать онъ бивалъ меня и прежде, но все не то. Дѣлами онъ занимался, но буйствовалъ и ночью, и днемъ. Мужъ Пелагеи отпускалъ ее къ намъ и отецъ тоже отпускалъ ее къ нему. Тутъ ужъ, какъ уѣхала дочь во Владиміръ, мы съ Аннушкой (другою дочерью) за нимъ все караулили. Бывало ночью уйдетъ на дворъ и ходитъ тамъ. Разъ Аннушка вбѣгаетъ и говоритъ, что отецъ въ петлю пихается. Выбѣжала я и говорю ему: «что это ты голубчикъ, Васенька!» А онъ ужъ чуть веревку не притянулъ. Звалъ ли онъ, что мы слѣдили за нимъ, я не знаю. Зять съ женой у насъ мѣсяца три — четыре жили послѣ свадьбы. Отъ ссоръ мужъ и сказалъ мнѣ, чтобъ они съѣзжали; я упрашивала его оставить. Говорю: «за сестрами — то и пчелъ и по коровѣ давалъ, а тутъ ужъ дочери — то не можетъ этого сдѣлать». Пилъ онъ не очень чтобы много и никому я не говорила, что съ нимъ эти случаи дѣлаются. Все думала скрыть; авось, думаю, не полегчаетъ ли. Веревку мы въ тѣ поры сняли и слѣдователю не показывали.
По заявленію товарища прокурора было прочитано показаніе и этой свидѣтельницы, данное ею на предварительномъ слѣдствіи, въ которомъ она объяснила, что мужъ ея человѣкъ здоровый, хворалъ рѣдко, водку пилъ сильно и не проходило дня, чтобъ онъ не бывалъ пьянъ. Года полтора назадъ, когда они жили у Демидова, онъ былъ нездоровъ лихорадкой. Только послѣ отъѣзда Апарышевыхъ во Владиміръ, она стала замѣчать, что съ нимъ что — то дѣлается. Онъ уходилъ на дворъ по ночамъ и это случалось болѣе когда онъ бывалъ пьянъ. Говорили, что хочетъ утопиться или удавиться, и разъ жена ему едва помѣшала это сдѣлать, за что была имъ прибита. Мужъ ея былъ человѣкъ нехорошій, мучитель цѣлаго семейства, и «мы теперь, кончила она свое показаніе, попади какъ въ рай и не вѣримъ даже, чтобъ онъ не вернулся къ намъ.»
Двѣ малолѣтнія дочери подсудимаго, 8‑ми и 15-ти лѣтъ, и сынъ тоже показали, что отецъ ихъ былъ въ послѣднее время боленъ. Анна, кромѣ того, подтвердила показаніе матери о томъ, что Василій Павловъ хотѣлъ удавиться.
Подсудимый на два первыя показанія возразилъ, что сперва они всѣ были заодно и хотѣли сослать его въ Сибирь и тащили послѣднее, даже нѣсколько разъ таскали деньги. Теперь они показываютъ легче.
Мѣщанинъ Фирсовъ показалъ, что Павловъ жилъ у него около мѣсяца на квартирѣ, но видѣлъ онъ его всего раза три, а потому былъ ли онъ боленъ, сказать не можетъ. Однажды Подрѣзовъ сказалъ свидѣтелю, что жена Авдотья отыскиваетъ мужа со свѣчкой по двору.
Мѣщанинъ Подрѣзовъ показалъ, что жилъ съ Павловымъ черезъ перегородку; ссоры бывали у нихъ съ зятемъ частыя, но другъ къ другу ходили. Былъ ли онъ боленъ, Подрѣзовъ не знаетъ; слуха же объ отцѣ и дочери никакого не было и что дѣйствительно онъ однажды говорилъ Фирсову, что жена отыскиваетъ Павлова со свѣчой.
Помощникъ исправника Пинскій подтвердилъ, что слышалъ отъ Апарышева о связи отца съ дочерью, что объ этомъ производилось даже дѣло у судебнаго слѣдователя. Дѣло это было прекращено за недостаточностью данныхъ. Апарышевъ былъ трезвый, по по службѣ неисполнителенъ. Переведенъ же былъ обратно въ гарнизонъ по своей просьбѣ, отчасти и за нерадѣніе.
Подсудимый возразилъ, что и подумать невозможно, чтобы съ дочерью имѣть связь.
Г. Радищевъ показалъ, что зналъ Павлова хорошо и онъ ему нѣсколько разъ жаловался на зятя за то, что тотъ жену и тещу бьетъ, а ему грозитъ. Свидѣтель самъ видалъ Пелагею ужасно избитою мужемъ.
Вызванные судомъ эксперты пришли къ такого рола заключеніямъ; одинъ изъ нихъ находилъ, что Павловъ по отвѣтамъ и по освидѣтельствованію на предварительномъ слѣдствіи находится въ здоровомъ состояніи; въ какомъ же состояніи онъ находился въ моментъ совершенія преступленія, за недостаточностью данныхъ, сказать нельзя. По обдуманности же преступленія можно съ большею вѣроятностью сказать, что онъ и тогда былъ здоровъ. Другіе же два эксперта высказали, что разсказъ Павлова о призракѣ есть чистѣйшій вымыселъ, ибо обстоятельства, сопровождавшія его появленіе къ подсудимому, не подходятъ подъ признаки этого рода душевной болѣзни, извѣстной подъ названіемъ галлюцинаціи.