Противъ мнѣнія экспертовъ подсудимый возразилъ: годовъ десять тому назадъ, когда еще я служилъ въ лѣсу, поѣхалъ я на лошади. Возвращаясь домой, я слѣзъ и иду сзади; вдругъ лошадь пошла, пошла, потомъ жена вскочила на нее и уѣхала… Вотъ, думаю, побью, когда домой приду. Отошелъ шаговъ 200 — ѣдетъ жена мнѣ на встрѣчу. «Зачѣмъ, говорю, лошадь угнала?» — «Да она одна, говоритъ, пришла, я на встрѣчу къ тебѣ и выѣхала.» А то вотъ тоже съ товарищемъ разъ шли, такъ лошадь пропала. Думаю, это со мной потому приключилось, что я шелъ какъ — то разъ полемъ и летитъ змій съ полденной стороны, я и останови его, такъ онъ пять денъ стоялъ…
Предсѣдатель. Довольно.
Этимъ и окончилось судебное слѣдствіе.
Послѣ заключительныхъ преній, въ которыхъ обвинитель настаивалъ на состояніи полной вмѣняемости подсудимаго, а защитникъ доказывалъ невмѣняемость, предсѣдатель спросилъ, не имѣетъ ли подсудимый что сказать въ свое оправданіе? Подсудимый что — то тихо передалъ своему защитнику. Защитникъ сказалъ: «Подсудимый говоритъ, что какъ бы то ни было, но человѣческая кровь пролита и онъ, не надѣясь получить прощеніе отъ Бога, желаетъ получить наказаніе, а потому, гг. присяжные, прошу васъ согласовать его желаніе съ своимъ приговоромъ и смягчить его.»
Присяжные признали подсудимаго виновнымъ въ убійствѣ Апарышева съ обдуманнымъ заранѣе намѣреніемъ. На вопросъ объ умственномъ состояніи подсудимаго они отвѣчали, что онъ находился въ полномъ разсудкѣ.
Судъ постановилъ: подсудимаго крестьянина Василія Павлова, на основаніи 1434 ст. Улож., лишивъ всѣхъ правъ состоянія, сослать въ каторжныя работы въ рудникахъ на тринадцать лѣтъ.
Засѣданіе закрылось въ 10 часовъ вечера.
Дѣло о купеческомъ внукѣ Алексѣѣ Морозовѣ, обвиняемомъ въ предумышленномъ убійствѣ
( Засѣданіе 28‑го апрѣля 1869 года Московскаго окружнаго суда.)
Засѣданіе происходило подъ предсѣдательствомъ товарища предсѣдателя П. А. Дейера.