Подсудимый Кухаревъ виновнымъ себя непризналъ. Поэтому судъ приступилъ къ судебному слѣдствію. По распоряженію суда секретарь прочиталъ составленный судебнымъ слѣдователемъ актъ осмотра окна, изъ котораго выбита была рама, и мѣстности, въ которой были расположены поимщики. Далѣе, по требованію товарища прокурора, былъ прочитанъ актъ о томъ же предметѣ, составленный полиціей, и, наконецъ, актъ осмотра ножей. Затѣмъ судъ приступилъ къ допросу свидѣтелей, причемъ всѣ они предварительно были приведены къ присягѣ.

Приставъ Ребровъ. Въ іюлѣ мѣсяцѣ 1866 года квартальный надзиратель Славышенскій, бывшій тогда въ одномъ изъ кварталовъ Арбатской части, гдѣ я былъ приставомъ, рекомендовалъ мнѣ крестьинина Федора Козлова, какъ сыщика. Спустя недѣлю или двѣ послѣ рекомендаціи — это было также въ концѣ іюля — Козловъ явился ко маѣ съ заявленіемъ. Онъ мнѣ сказалъ, что, таскаясь на Хитровомъ рынкѣ, онъ встрѣтилъ трехъ или четырехъ человѣкъ, въ числѣ которыхъ былъ и бѣглый солдатъ. По его словамъ, эти люди намѣревались ограбить старообрядческаго священника въ селѣ Черкизовѣ, а если встрѣтятъ препятствіе, то и убить. Принимая это заявленіе за извѣстіе о фактѣ, дѣйствительно существующемъ, я приказалъ Козлову зорко слѣдить за этими людьми и не упускать ихъ изъ виду. Заявленіе это было сдѣлано въ іюлѣ. И вотъ 3‑го августа Козловъ приходитъ ко мнѣ и говоритъ, что въ эту ночь люди тѣ порѣшили ограбить священника. Я сказалъ Козлову, чтобъ онъ ни на шагъ не отходилъ отъ нихъ и въ случаѣ какой перемѣны сообщилъ бы мнѣ. Между тѣмъ я утромъ же въ этотъ день, нанявъ коляску, взялъ съ собою двухъ женщинъ, надзирателя Иванова, письмоводителя Дмитріева и всѣ мы, переодѣтые въ обыкновенное платье, поѣхали въ Черкизово. На козлахъ съ кучеромъ сидѣлъ Вавиловъ. Пріѣхавши въ Черкизово, съ цѣлію ознакомиться съ мѣстностію, я помѣстился въ палисадникѣ, какъ будто пріѣхалъ гулять; мы спросили себѣ молока и чаю. По сдѣланному заранѣе условію, въ Черкизово въ это время пріѣхалъ приставъ Лефортовской части. Онъ встрѣтился съ нами, какъ съ знакомыми. Потомъ мы пошли осматривать домъ Ефимова и прилегающую къ нему мѣстность. Тутъ Шишковскій сообщилъ Ефимову, что ему грозитъ нападеніе, и предложилъ ему выйдти въ будку вмѣстѣ съ тою женщиною, съ которою онъ жилъ. Потомъ я нарядилъ восемнадцать человѣкъ нижнихъ полицейскихъ чиновъ, трехъ надзирателей, Иванова, Панина и Славышевскаго, и прибылъ вмѣстѣ съ Шишковскимъ къ дому, гдѣ жилъ Ефимовъ. Здѣсь мы расположились въ малинникѣ, въ кустахъ. Шишковскій съ командой легъ противъ самаго того окна, гдѣ была вынута рама. Команда была съ палками, и только я одинъ былъ вооруженъ. Я занялъ мѣсто въ сторонѣ. Около одиннадцати часовъ услышали мы шорохъ: кто — то пробирался черезъ малинникъ. Оказалось по тѣнямъ, что это были три или четыре человѣка. Они обошли два раза, потомъ послышался трескъ плетня, черезъ который перелѣзали и который какъ — будто рѣзали ножомъ. Наконецъ загремѣли стекла и упала рама. Я былъ въ 60-ти шагахъ и слышалъ этотъ звонъ. Въ это время Шишковскій подалъ свистокъ. Эти люди — три или четыре человѣка — побѣжали; но команда задержала двухъ: это оказались Петровъ и Кухаревъ. У Петрова былъ въ рукахъ ножъ, его вышибъ палкой изъ рукъ унтеръ — офицеръ. Когда я прибылъ, обвиняемые были уже схвачены, и я не могу сказать, бѣжали ли они или сопротивлялись. Заявленіе со стороны Козлова о намѣреніи этихъ людей совершить преступленіе было письменное. Тогда, по полученіи такого извѣщенія, оставалось или мнѣ или Козлову слѣдить за этими людьми. Я бы не отказался принять эту обязанность на себя, но мнѣ угрожала опасность быть узнаннымъ, такъ какъ вслѣдствіе занятій моихъ по сыскной части меня многіе знаютъ на Хитровомъ рынкѣ. Когда обвиняемыхъ схватили, ихъ связали. Кухаревъ былъ разговорчивѣе Петрова. Тутъ мы стали въ саду постановленіе писать. Въ это время изъ будки, въ которой до сего времени помѣщался Ефимовъ съ женщиной, они пришли суда. Я очень хорошо помню, какъ этотъ самый старичокъ сказалъ Кухареву: «Скажи пожалуста, зачѣмъ тебѣ была нужна моя жизнь?» Или что то въ родѣ этого спросилъ Ефимовъ. Я не помню теперь, что на эти слова отвѣчалъ Кухаревъ, только у меня хорошо осталось въ памяти, что онъ не то извинялся, не то просилъ прощенія у этого старичка. При этомъ еще онъ разсказывалъ о своей жизни: говорилъ, что прежде онъ былъ богатъ, занимался по ямской части, но что въ послѣдствіи онъ по какому — то случаю обѣднѣлъ или промотался что ли. Впрочемъ, эти обстоятельства въ постановленіе полиціи не записаны. Петровъ былъ выпивши, но немного. Говорили, что шесть человѣкъ едва могли оттащить руки его отъ груди. (Спрошенный защитникомъ Петрова) Козловъ хорошо зналъ расположеніе дома Ефимова: онъ даже сообщилъ, гдѣ эта женщина спала. Послѣ этого происшествія Козловъ оставался на службѣ недолго; онъ былъ заарестованъ по обвиненію въ подстрекательствѣ на убійство. (Спрошенный защитникомъ Кухарева) Славышенскій, указывая мнѣ Козлова, предложилъ его, какъ сыщика. Дѣлая порученіе подобное настоящему, я, конечно, многое на себя принимаю, но моя личность отвѣчаетъ въ такихъ случаяхъ за все. За благонадежность такихъ людей поручиться нельзя, и потому я довѣрялъ Козлову въ настоящемъ случаѣ настолько, насколько обыкновенно я довѣрялъ подобнымъ заявленіемъ: я старался убѣдиться въ правдивости этого заявленія, и тѣмъ болѣе не могъ сомнѣваться въ настоящемъ случаѣ, что предъ глазами сбылось предсказаніе. Одинъ ножъ, выбитый изъ рукъ у Петрова, нашли около плетня, другой около окна, гдѣ заваленка, а долото было заткнуто за обшивку дома, внизу. Команду разставлялъ Славышенскій, и я уступилъ Шишковскому свое мѣсто. Впрочемъ, мы не знали, откуда будетъ нападеніе на домъ, а Шишковскому случайно пришлось быть противъ окна, изъ котораго вынули раму. Я поставилъ часы старика по своимъ часамъ, и Шишковскій предложилъ ему вмѣстѣ съ женщиной уйти въ будку, чтобы предупредить возможность всякаго несчастія. Когда мы спрашивали у старика о его богатствѣ, онъ сказалъ: «Какое у меня богатство: тысячу рублей про смерть берегу — вотъ и всѣ мои деньги».

Секретарь прочиталъ показаніе нынѣ умершаго пристава Шишковскаго. Въ этомъ показаніи сказано, что, по приглашенію г. Реброва, свидѣтель съ командой прибылъ въ Черкизово и скрылся въ малинникѣ передъ окномъ дома Ефимова. Около 10 часовъ три человѣка подошли къ дому; двое изъ нихъ выломали раму, одинъ влѣзъ въ окно и хотѣлъ зажечь свѣчку. «Дай спичку», сказалъ онъ остановившемуся подлѣ окна. «Нѣтъ спичекъ, забылъ», отвѣчалъ ему другой. Третій въ это время сѣлъ въ кусты около Шишковскаго для естественной надобности. Въ то время какъ было выкинуто изъ окна платье, г. Шишковскій далъ свистокъ. Тогда обвиняемые были пойманы.

Свидѣтель Артемій Вавиловъ, бывшій сыщикъ у г. Реброва, въ настоящее время, какъ состоящій подъ судомъ по дѣлу о покушеніи на убійство, содержится въ зáмкѣ. «Вотъ какъ было дѣло, началъ Вавиловъ. Поѣхали мы въ Черкизово. Дорогой остановились мы въ Лефортовскомъ частномъ домѣ. Г. Ребровъ меня и спрашивалъ: «какъ ты думаешь, Вавиловъ, обмана тутъ нѣтъ»? Это онъ насчетъ заявленія Козлова говорилъ. «Какъ видите, говорю, обмана тутъ не должно быть никакого». Когда мы пріѣхали, г. Ребровъ ушелъ на сосѣдній дворъ, а квартальный надзиратель Славышенскій сталъ насъ разсаживать. Только такъ спустя немного времени, приходитъ Козловъ одинъ — это часовъ въ 10 было. «Что же, говоритъ, вы тутъ все еще возитесь, а мы уже идемъ. Я ихъ недалеко оставилъ». Тутъ Славышенскій увидѣлъ въ окно, что въ избѣ горитъ лампада, мы съ нимъ и вошли въ комнаты. Лампадку они погасили, потомъ столъ мы съ нимъ отставили, который стоилъ у окна, чтобы, значитъ, препятствій какихъ не было, когда они полѣзутъ. Тутъ на окнѣ какая — то посуда стояла, г. Славышенскій сталъ ее снимать и нечаянно банкой разбилъ стекло. Тогда онъ сказалъ мнѣ, чтобъ я подалъ ему что — нибудь заткнуть. Я ему со стана фабричнаго подалъ какую — то одежонку, онъ ею и заткнулъ окно. Шишковскій сѣлъ предъ окномъ; мы всѣ также притаились. Немного спустя послышались шаги, кто — то чрезъ плетень лѣзъ. Потомъ рама упала и стекла зазвенѣли. Поданъ былъ свистокъ. Сначала поймали Кухарева. Я схватилъ его за полу, такъ пола у меня и осталась въ рукахъ. Недалеко поймали и Петрова. — Козлова я прежде зналъ. Дня за четыре или за три до этого дѣла онъ мнѣ говорилъ: «У меня, говоритъ, убійство какое есть: я хочу, говоритъ, Пяткину открыть». Я ему и говорю: «Зачѣмъ идти къ Пяткину, открой лучше г. Реброву». Вотъ я его и рекомендовалъ г. Реброву. Сначала объ этомъ дѣлѣ я самъ сказалъ г. Реброву, а потомъ привелъ къ нему и Козлова. Послѣ, когда уже мы въ секретной вмѣстѣ сидѣли, — это въ замкѣ, — Козловъ мнѣ хвалился, что онъ этихъ двухъ людей, теперь подсудимыхъ, напоилъ и пригласилъ ихъ ночевать зайти въ Черкизово къ знакомымъ. Онъ сказывалъ, что раму онъ самъ изломалъ. Онъ мнѣ говорилъ также, что этого священника въ Черкизовѣ онъ прежде знавалъ. Ножи эти, говоритъ, я послѣ за три рубля купилъ, которые мнѣ Ребровъ далъ. Г. Ребровъ точно ему денегъ три рубля далъ. Дѣло это такъ было: Козловъ этотъ приходитъ къ г. Реброву, да немножко и проговорился. «Намъ, говоритъ, ваше высокоблагородіе, ножей не на что купить: у меня, говоритъ, денегъ нѣтъ, да и у тѣхъ ни копѣйки тоже». А г. Ребровъ это и говоритъ: «Что — жь я вамъ на ножи что ли буду давать»! Козловъ это сейчасъ одумался и сказалъ: «Мнѣ. говоритъ, нужны деньги, сегодня надѣло идти, а у меня денегъ пѣтъ. Неравно ѣсть захочешь». Ну, г. Ребровъ и далъ ему три рубля на чай, значитъ. Я тутъ при этомъ былъ. Когда мы взяли этихъ двухъ, они точно были порядочно пьяны. Ножи на землѣ валялись, а въ рукахъ они ни у кого не были. А долото было заткнуто за обшивку. Г. Ребровъ ничего не могъ видѣть, какъ въ окно лѣзли, — онъ чрезъ два двора сидѣлъ отъ самаго этого мѣста. Г. Ребровъ и Шишковскій сказали этому старику еще утромъ, что оберъ — полицеймейстеръ приказалъ ему удалиться на время изъ квартиры, что полиція будетъ ловить преступниковъ. Козловъ намъ напередъ говорилъ, что будетъ лѣзть въ крайнее окно, поэтому отъ этого окна я съ Славышенскимъ и отодвинулъ столъ и стулъ, которые тутъ стояли. Шишковскій расположился противъ этого окна. Взятые были порядочно выпивши, такъ что ничего не могли говорить, поэтому ихъ, не допросивъ, отправили въ часть. Ефимовъ не подходилъ къ Кухареву, который, какъ и Петровъ, сидѣлъ молча. Всего этого, сущей правды, какъ было дѣло, я не могъ показать прежде на слѣдствіи, потому что при допросѣ сидѣлъ тутъ же г. Ребровъ. А могъ ли я что — нибудь показать противъ него, когда я находился на службѣ у него?

Приставъ Ребровъ на предложеніе предсѣдавшаго разъяснить противорѣчія съ Вавиловымъ сказалъ: «О ножахъ мнѣ ничего не говорилъ Козловъ. Когда онъ отправлялся на Хитровъ рынокъ, онъ мнѣ сказалъ, что ему нужны деньги на расходы, я ему и далъ три рубля. Да прежде не разъ мнѣ приходилось давать по мелочи на расходы и три и пять рублей. Еслибъ онъ у меня попросилъ, я, можетъ — быть, далъ бы ему и на оружіе: я это не считаю противузаконнымъ, лишь бы это послужило къ открытію преступленія. Козловъ, дѣйствительно, приходилъ одинъ прежде, чѣмъ онъ вмѣстѣ съ подсудимыми пришелъ на покушеніе. Онъ спросилъ, готовы ли мы, и прибавилъ, что оставилъ людей за овиномъ».

Козловъ, цеховой 22‑хъ лѣтъ (по приговору окружнаго суда онъ былъ признанъ виновнымъ въ подстрекательствѣ на убійство и приговоренъ къ заключенію въ смирительномъ домѣ). Когда я былъ безъ должности, паспорта у меня, значитъ, въ тѣ поры не было; ходилъ я, ходилъ, и познакомился я съ Артеміемъ Вавиловымъ. 26‑го іюля за оскорбленіе дѣвушки въ Александровскомъ саду былъ я взятъ въ Тверской частный домъ. Отсюда меня, по мѣстожительству, переслали въ Арбатскій частный домъ. Здѣсь съ меня г. Ребровъ взялъ подписку, чтобъ я подвелъ кого — нибудь, уличилъ бы какое — нибудь лицо. Я, значитъ, на это самое согласился, росписку эту далъ, чтобы, значитъ, освободить поскорѣе себя. Меня, точно, выпустили. Наконецъ это г. Ребровъ сталъ говорить, чтобы подвести какъ — нибудь въ Черкизово на воровство людей. Это онъ мнѣ говорилъ въ части, въ кабинетѣ, тутъ и Вавиловъ былъ. Г. Ребровъ и говоритъ меѣ: «Нельзя ли, говоритъ, пріискать такихъ людей». Вотъ я и пошелъ на Хитровъ рынокъ. Встрѣтилъ тутъ, впервые, значитъ, въ жизни, Аверьяна Петрова и нанялъ его на работу на кирпичный заводъ. Я ему сказалъ, что ынѣ и другаго человѣка нужно. Онъ и нанялъ другаго — это Кухарева, выходитъ. Тутъ же мы и отправились на работу. Допрежде этого, значитъ, г. Ребровъ ножи купилъ, — эти самые ножи и лежали въ квартирѣ надзирателя Славышенскаго, ихъ и Ивановъ надзиратель видѣлъ. Ножи эти г. Ребровъ взялъ, потомъ эти ножи въ Черкизовѣ тамъ и нашли: г. Ребровъ что — ли ихъ съ собой привезъ. Съ Хитрова рынка мы и пошли, зашли въ трактиръ, водочки выпили. Потомъ пришли мы въ Черкизово; я и говорю, что идти, молъ, теперь поздно; здѣсь, молъ, моя квартира, будемъ ночевать. А мепя г. Ребровъ научилъ: «Если, говоритъ, они не пойдутъ, то ты толкни раму, она и выпадетъ». Вотъ это мы идемъ; только они, — ихъ двое со мной было, оно были сильно выпивши, — только они говорятъ: «куда это ты насъ ведешь?» Они, значитъ, догадались, что полиція здѣсь. Я это въ сторонѣ былъ; а они какъ стали подходить, рама и вывалилась: она выставлена была, худая была, тутъ и развалилась. Пошли это, значитъ, свистки, ихъ и схватили. Меня съ г. Ребровымъ Вавиловъ познакомилъ, когда я за оскорбленіе дѣвушки въ части сидѣлъ. Сначала я показывалъ такъ, какъ меня научили, а потомъ, какъ это я въ тюрьму попался, я священнику на духу и покаялся, и теперь говорю, какъ это дѣло было. Послѣ этого самого происшествія г. Ребровъ вызывалъ меня въ часть: «Ты, говоритъ мнѣ г. Ребровъ, не сознавайся, посидишь, посидишь, да и выпустятъ, больше ничего не будетъ». Я только съ недѣлю былъ знакомъ съ г. Ребровымъ до этого происшествія. Ножи эти самые лежали прежде въ сарайчикѣ, у Славышенскаго, гдѣ мы съ Вавиловымъ спали, тамъ и сторожъ спалъ.

Товарищъ прокурора просилъ судъ все покзаніе Козлова записать въ протоколъ.

Квартальный надзиратель Славышенскій объяснилъ, что однажды къ нему Вавиловъ привелъ Козлова и сказалъ, что они вмѣстѣ открыли г. Реброву какое — то важное дѣло. Козловъ и Вавиловъ остались ночевать въ пустой комнатѣ; на другой день г. Ребровъ поручилъ г. Славышенскому отыскать двухъ женщинъ, чтобъ ѣхать въ Черкизово. Г. Славышенскій чрезъ городоваго отыскалъ женщинъ, и они ѣздили въ Черкизово. Далѣе, вечеромъ вмѣстѣ съ командой, по словамъ г. Славышенскаго, до 40 человѣкъ, онъ прибылъ вмѣстѣ съ другими надзирателями въ Черкизово и расположился съ боку дома. По словамъ г. Славышенскаго, разставлялъ команду не онъ, а Вавиловъ. Г. Славышенскій сказалъ, что онъ ножей никакихъ въ своей конюшнѣ не видалъ.

Бывшій надзиратель Ивановъ объяснилъ, что онъ ѣздилъ въ Черкизово, по приглашенію г. Реброва, для поимки обвиняемыхъ. Г. Ивановъ для себя и для г. Реброва по этому случаю купилъ два англійскіе полицейскіе потаенные фонаря. Г. Ивановъ помѣстился при засадѣ сзади г. Шишковскаго. Обстоятельства покушенія и поимки онъ разсказалъ такъ же, какъ изложено выше.

Свидѣтель Дмитріевъ, бывшій письмоводителемъ г. Иванова, между прочимъ, показалъ, что онъ вмѣстѣ съ другими задержалъ Петрова. Пять свидѣтелей — полицейскіе унтеръ — офицеры ничего новаго не прибавили, объяснивъ только подробности, каждый свои, объ участіи въ поимкѣ.