Товарищъ прокурора Уманецъ. Мнѣ предстоить теперь разобрать апелляціонный отзывъ подсудимой и доводы, представленные защитникомъ. Прежде всего я долженъ сказать нѣсколько словъ по вопросу о подсудности. Судебная палата отнесла поступокъ г-жи Мазуриной къ числу преступленій, предусмотрѣнныхъ ст. 31 о уложенія о наказ., изд. 1837 года, которая замѣнена теперь ст. 142 уст. о нак., нал. мир. суд. Опредѣленія судебной палаты для мироваго судьи и мироваго съѣзда по вопросу о подсудности безусловно обязательны, на основаніи ст. 40 уст. уг. суд. На этомъ основаніи мировой судья приступилъ къ разбирательству этого дѣла и постановилъ свой приговоръ. Теперь спрашивается, насколько приговоръ этотъ правиленъ? Для этого я считаю нужнымъ вкратцѣ повторить обстоятельства этого дѣла ( Г. Уманецъ излагаетъ извѣстныя уже читателямъ подробности этого дѣла и затѣмъ продолжаетъ ). Въ отзывѣ своемъ г-жа Мазурина указываетъ на то, что ей не была доставлена вторичная повѣстка, по которой она могла бы знать о взысканіи; что полиція не имѣла права дѣйствовать насильственно, тѣмъ болѣе, что дѣло вовсе не требовало особенной поспѣшности, что доказывается тѣмъ, что г. Врубель получилъ предписаніе управы благочинія о взысканіи еще въ апрѣлѣ. Наконецъ, повѣренный г-жи Мазуриной доказываетъ, что поступокъ ея не есть самоуправство. Разберу каждый изъ этихъ пунктовъ въ отдѣльности. Повѣстка дѣйствительно не была вторично доставлена, но вмѣсто повѣстка являлся лично квартальный г. Длотовскій. Г. Скворцовъ, которому была вручена первая повѣстка, лицо близкое г-жѣ Мазуриной, и онъ часто находился въ сношеніяхъ съ полиціей отъ ея имени. Въ тотъ самый день г. Скворцовъ приносилъ въ полицію отзывъ г-жи Мазуриной по этому самому дѣлу. Поэтому нельзя допустить, что подсудимая не предвидѣла появленія полиціи для описи ея имущества. Что касается дѣйствій полиціи, то по московской полиціи, на случай денежныхъ взысканій, имѣется циркулярное предписаніе, изданное въ бытность въ Москвѣ оберъ — полиціймейстеромъ генералъ — маіора Потапова. На основаніи этого циркуляра, въ случаѣ сопротивленія со стороны лица, съ котораго производится взысканіе, полиція обязана составить объ этомъ на мѣстѣ актъ, а виновнаго заарестовать до окончанія описи и затѣмъ предать его уголовному суду. Полиція поступила не такъ. Но дѣйствія полиціи не подлежатъ обсужденію мироваго съѣзда. По поводу дѣйствій полиціи было высказано, что граждане обязаны исполнять лишь законныя требованія полиціи. Но спрашивается, кому предоставить рѣшеніе вопроса о законности или незаконности дѣйствій полиціи въ каждомъ отдѣльномъ случаѣ? Я думаю, что рѣшеніе этого вопроса никакъ не можетъ быть предоставлено частному лицу и что для частнаго лица всѣ требованія полиціи законны, причемъ разумѣется каждому предоставляется жаловаться на то, что кажется ету незаконнымъ въ дѣйствіяхъ полиціи. Статья 29 устава о нак., нал. мир. суд., очевидно, не можетъ быть примѣнена къ настоящему случаю, ибо тамъ рѣчь идетъ только о неисполненіи требованій полиціи, а не о сопротивленіи ей. Въ чемъ же обвиняется подсудимая? Нѣкоторые обвиняютъ ее въ угрозахъ полицейской власти, во время исполненія послѣднею ея обязанностей. Дѣйствительно, она спустила собакъ; но мы имѣемъ свидѣтельство Аѳанасьева, заслуживающаго полнаго довѣрія, что Мазурина сама же и велѣла ихъ привязать. Стало — быть, если угроза тутъ и была, то угроза, не приведенная въ исполненіе и не нанесшая никому вреда. Тѣмъ не менѣе, поступокъ Мазуриной остается незаконнымъ. Полиція у насъ имѣетъ право во всякое время дня и ночи входить въ дома обывателей и всякое сопротивленіе ея дѣйствіямъ противно закону. Не спорю, что полиція иногда и злоупотребляла обширною властью ей предоставленною; вниманіе законодательной власти и обращено поэтому теперь на установленіе должныхъ границъ въ отношеніяхъ между полиціей и гражданами. Мазурина виновата въ томъ, что не пустила полиціи. Отговорку ея, что она не видала полиціи, нельзя принять во вниманіе, потому что изъ дѣла видно, что она сама разговаривала съ полиціей, сама велѣла привязать собакъ. Съ другой стороны, нельзя также согласиться съ тѣмъ, что поступокъ Мазуриной не былъ заранѣе обдуманъ. Напротивъ, изъ обстоятельствъ дѣла и изъ показаній дворника, что ворота запирались, и что только въ этотъ день Мазурина заперла ворота и взяла ключи къ себѣ, — изъ всего этого видно, что подсудимая предвидѣла появленіе полиціи и заранѣе обдумала свой образъ дѣйствій относительно послѣдней. Вотъ почему нельзя не согласиться, что дѣйствіе ея есть самоуправство, и на этомъ основаніи я считаю приговоръ мироваго судьи относительно виновности подсудимой правильнымъ. Что же касается до мѣры наказанія, то. принимая во вниманіе неправильныя дѣйствія полиціи, я полагаю, что съѣздъ могъ бы уменьшить подсудимой срокъ ареста, назначенный мировымъ судьею, тѣмъ болѣе, что ст. 142 опредѣляетъ только высшій размѣръ наказанія, не ограничивая судью относительно низшаго размѣра. Въ приговорѣ своемъ мировой судья опредѣлилъ и самое мѣсто ареста — въ тюремномъ замкѣ. Такъ какъ это опредѣленіе относится уже до исполненія приговора, прокурорскій же надзоръ призванъ давать свои заключенія только относительно статей закона, опредѣляющихъ мѣру наказанія, то я не считаю нужнымъ распространяться объ этомъ предметѣ.
Присяжный повѣренный Соловьевъ. Въ первой рѣчи своей я старался уяснить настоящее положеніе того дѣла, которое подлежитъ обсужденію вашему, гг. судьи; я старался очистить самый фактъ отъ тѣхъ наростовъ, которыми онъ былъ затемненъ, благодаря вліянію постороннихъ обстоятельствъ. Такимъ образомъ, въ настоящую минуту, насколько возможно, установилась правильная точка зрѣнія на самый фактъ преступленія. Теперь, выслушавъ заключеніе г. товарища прокурора, я считаю нужнымъ войти въ болѣе подробное обсужденіе самаго качества поступка г-жи Мазуриной. Г. товарищъ прокурора раздѣляетъ мнѣніе г. мироваго судьи Срѣтенскаго участка, что этотъ проступокъ есть самоуправство. Повторяю, съ этимъ взглядомъ на проступокъ г-жи Мазуриной я не могу согласиться. По моему мнѣнію, самоуправство немыслимо безъ насилія. Но въ чемъ же видно насиліе въ проступкѣ подсудимой? Самъ г. товарищъ прокурора признаетъ, что собаки, хотя и были спущены по приказанію г-жи Мазуриной, но по ея же приказанію, они были и привязаны, не причинивъ никакого вреда. Г. товарищъ прокурора видитъ самоуправство въ томъ, что ворота были заперты по приказанію г-жи Мазуриной. Но приказаніе запереть ворота фактъ очень простой, если бы даже и принять, что обыкновенно ворота были не заперты. Но этотъ случай, во 1‑хъ, не составлялъ исключенія: ворота запирались и въ другое время. А главное, что подсудимая въ то время была больна, и потому только велѣла запереть ворота. Такимъ образомъ, нельзя допустить, чтобы подсудимая велѣла запереть ворота именно съ намѣреніемъ преградить путь полиціи. По основнымъ началамъ обвинительнаго процесса, никто не предполагается виновнымъ до тѣхъ поръ, пока это не будетъ доказано. Поэтому нельзя предположить и подсудимую виновной въ самоуправствѣ, такъ какъ остается недоказаннымъ, чтобы она велѣла запереть ворота съ намѣреніемъ преградить путь полиціи. Если мы допустимъ это положеніе, то составъ того преступленія, въ которомъ обвиняется г-жа Мазурина, не существуетъ. Остальныя ея дѣйствія суть ничто иное, какъ неисполненіе распоряженій полиціи. Слѣдовательно, поступокъ г. Мазуриной можно подвести подъ ст. 29, а не 142‑ю. Но, если мы станемъ на точку зрѣнія мироваго судьи и допустимъ, что подсудимая обвиняется совершенно правильно на осн. 142 ст., тогда явится вопросъ, насколько правиленъ приговоръ мироваго судьи относительно мѣры наказанія. Г. товарищъ прокурора, раздѣляя взглядъ судьи на свойство преступленія, находитъ, что наказаніе можетъ быть смягчено. Слѣдовательно, относительно смягченія наказанія онъ ничего не возражаетъ. Я, съ своей стороны, если принятъ будетъ взглядъ судьи на качества проступка подсудимой, прошу обратить вниманіе еще на слѣдующія смягчающія обстоятельства: 1) на неприготовленность моей довѣрительницы принять полицію, потому и нельзя предположить, чтобы и ея дѣйствія были заранѣе обдуманы; 2) на ея болѣзненное состояніе, вслѣдствіе чего она была раздражительна. Кромѣ того, она знала внутреннее качество взысканія, она принимала къ сердцу этотъ долгъ; и на это обстоятельство нельзя не обратить вниманіе. Такимъ образомъ, я указываю на смягчающія обстоятельства, на неприготовленность ея къ преступленію, на то, что дѣйствія, совершеныя ею, были предприняты безъ всякаго приготовленія; на болѣзненное состояніе ея и на раздражительность. Теперь перейду къ разсмотрѣнію самаго характера наказанія. Мировой судья, на осн. 56 ст. ул. о нак., изд. 1866 г., приговорилъ подвергнуть подсудимую аресту въ тюрьмѣ. — въ примѣчаніи къ § 9 высочайше утвержденнаго мнѣнія государственнаго совѣта 4 іюля 1866 г. сказано, что впредь до отвода отдѣльныхъ помѣщеній для лицъ высшихъ сословій, въ отношеніи къ нимъ соблюдается правило, изложенное въ ст. 57 улож. о нак. (изд. 1866). Въ ст. 57 постановлено: дворяне и чиновники, присуждаемые къ наказанію кратковременнымъ арестомъ, могутъ, по усмотрѣнію суда или начальства, быть подвергаемы сему аресту или на военной гауптвахтѣ, или въ собственномъ мѣстѣ жительства, или же въ одномъ изъ домовъ вѣдомства, къ коему они принадлежатъ, буде состоятъ на службѣ. Изъ дѣла видно, что подсудимая потомственная почетная гражданка. А потомственные почетные граждане, по своимъ политическимъ правамъ именно принадлежатъ къ тѣмъ высшимъ сословіямъ, о которыхъ говорится въ § 9. Потомственные почетные граждане и личные дворяне, къ которымъ слѣдуетъ причислить чиновниковъ, пользуются одинаковыми правами; способы пріобрѣтенія потомственнаго почетнаго гражданства одинаковы съ личнымъ дворянствомъ. Въ этомъ случаѣ я укажу на ст. 49, 575 и 576 Т. IX Св. Зак. о Состояніяхъ. Изъ этихъ статей очевидно, что политическая правоспособность личныхъ дворянъ и потомственныхъ почетныхъ гражданъ уравнена. Это также подтверждается ст. 1556 ул. о нак. за воровство — мошенничество лицъ привилегированнаго сословія: дворянства, духовенства, и тутъ же упоминается и почетное гражданство. Наконецъ тоже самое подтверждаетъ и ст. 181 уст. о нак., нал. мир. суд., гдѣ въ 1‑мъ пунктѣ, между другими привилегированными сословіями упомянуты и почетные граждане. Такимъ образомъ, соображая все мною сказанное, и имѣя въ виду 57 ст. ул. о нак., изд. 1866 г., я прихожу къ заключенію, что къ числу лицъ, упомянутыхъ въ этой статьѣ, должно отнести и потомственныхъ почетныхъ гражданъ, слѣдовательно и къ нимъ можетъ быть примѣнена эта статья, при присужденіи ихъ къ аресту, на осн. § 9‑го упомянутаго мною мнѣнія Государственнаго Совѣта. На основаніи всего этого, я смѣю думать, что если подсудимая и будетъ признана виновной въ самоуправствѣ и, по ст. 142, проговорена къ аресту, то вы, гг. судьи, поступите совершенно законно, подвергнувъ ее. вмѣсто заключенія въ тюрьмѣ, домашнему аресту. Выборъ этого именно наказанія будетъ нисколько не несправедливъ, если вы примите во вниманіе во 1‑хъ то, что подсудимая не дѣлала приготовленій къ проступку; во 2‑хъ, ея преклонныя лѣта, и въ 3‑хъ, насильственныя дѣйствія полиціи. Кромѣ всего этого, существуетъ физическая невозможность примѣнить къ г-жѣ Мазуриной тюремное заключеніе. Въ этомъ удостовѣряетъ медицинское свидѣтельство о состояніи здоровья подсудимой, засвидѣтельствованное авторитетами и доказывающее, что здоровье подсудимой до такой степени слабо и разстроено, что приведеніе въ исполненіе приговора относительно тюремнаго заключенія можетъ угрожать опасностію для ея жизни. (Защитникъ читаетъ медицинское свидѣтельство, подписанное привать — доцентомъ московскаго университета г. Елименковымъ и профессорами того же университета гг. Варвинскимъ и Поповымъ). И танъ, гг. судьи, если вы согласитесь во взглядѣ на проступокъ подсудимой съ приговоромъ мироваго судьи, то я васъ попрошу, при опредѣленіи мѣры наказанія и самой формы его, обратить вниманіе на все изложенное мною и въ особенности на медицинское свидѣтельство, за достовѣрность котораго ручаются подписи медиковъ и которое доказываетъ физическую невозможность примѣнить къ подсудимой арестъ въ тюремномъ замкѣ. Въ настоящее время общественное мнѣніе улеглось и успокоилось, поэтому вы, гг. судьи, легко можете постановить приговоръ, независимо отъ посторонняго вліянія, руководствуясь исключительно чувствомъ справедливости; при опредѣленіи мѣры и характера наказанія вы можете руководствоваться не желаніемъ назначить наказаніе для примѣра и для предупрежденія на будущее время повтореній подобныхъ случаевъ, а единственно имѣя въ виду степень виновности подсудимой и обстоятельства самого проступка.
Предсѣдатель. Я объявляю пренія прекращенными.
Послѣ часоваго совѣщанія, предсѣдатель съѣзда объявилъ, что, по большинству голосовъ, утвержденъ приговоръ мироваго судьи Срѣтенскаго участка, во всѣхъ частяхъ.
Дѣло объ артиллерійскомъ счетчикѣ Евграфовѣ, обвиняемомъ въ нанесеніи городовымъ обиды дѣйствіемъ
( Засѣданіе 14 августа, 1867 г. московскаго столичнаго мироваго съѣзда 1‑го округа ).
Дѣло это — одно изъ многихъ, въ которыхъ рѣчь идетъ объ оскорбленіи городовыхъ, обратило на себя особенное вниманіе по своему содержанію. Вотъ почему аудиторія съѣзда была наполнена публикой еще до открытія засѣданія. Но такъ какъ въ этотъ же день было назначено къ слушанію въ окружномъ судѣ дѣло, въ которомъ являлся защитникомъ тотъ же кн. Урусовъ, то онъ и просилъ предсѣдателя отложить разсмотрѣніе дѣла Евграфова до 3‑хъ часовъ; къ сожалѣнію, и къ 4 часамъ дѣло въ окружномъ судѣ не окончилось. Князь Урусовъ вынужденъ былъ просить съѣздъ отложить дѣло Евграфова до другаго засѣданія. Но съѣздъ не счелъ себя въ правѣ отложить разсмотрѣніе дѣла, и потому было приступлено къ докладу безъ бытности князя Урусова; обвиняемый же былъ налицо. Передъ докладомъ дѣла, г. Евграфовъ заявилъ, что онъ защиту себя поручилъ князю Урусову, и потому просилъ подождать его.
Г. предсѣдатель отвѣтилъ на это, что судъ не имѣетъ права отложить разсмотрѣніе дѣла.
Обстоятельства дѣла состоятъ въ слѣдующемъ. Изъ акта, составленнаго надзирателемъ 4 квартала Арбатской части, видно, что обвиняемый Евграфовъ, по показанію дворника Михайлова, пришелъ 10 марта, днемъ, въ домъ Орлова и началъ стучаться въ запертую дверь квартиры г-жи Брукъ. Когда дворникъ сталъ просить обвиняемаго, чтобы онъ прекратилъ стукъ, онъ его не послушался, «плюнулъ Михайлову въ глаза», ударивъ кулакомъ но лѣвой рукѣ, а потомъ толкнулъ ногою и снова продолжалъ стучать. Затѣмъ, когда явилась полиція, то Евграфовъ городовымъ Кронштейну, Лысенкѣ и Бухарину наносилъ удары руками и ногами, кричалъ караулъ, схватилъ зубами пальто Кронштейна и разорвалъ его. Наконецъ, по словамъ полицейскаго акта, обвиняемый, вынимая изъ ноженъ Лысенко шашку, кричалъ, что его рѣжутъ. По словамъ того же акта, городовые сначала удерживали Евграфова, но потомъ вынуждены были связать ему рукп и въ такомъ видѣ представили въ контору 4 квартала Арбатской части. На разбирательствѣ у мироваго судьи Арбатскаго участка г. Евграфовъ виновнымъ себя не призналъ и обстоятельства дѣла разсказывалъ совсѣмъ въ иной формѣ. Такъ онъ говорилъ, что когда онъ стучался въ двери, то дворникъ и кучеръ толкнули его такъ сильно, что онъ упалъ; поднявшись, онъ увидѣлъ около себя городоваго Кронштейна, который далъ свистокъ, затѣмъ прибѣжали городовые, связали его и начали бить.
Противъ этого городовой Кронштейнъ объяснилъ слѣдующее: онъ требовалъ, чтобы Евграфовъ пересталъ стучать въ запертыя двери, или же отправился съ нимъ въ контору квартала. Но Евграфовъ сѣлъ на извощика и хотѣлъ скрыться. По словамъ Кронштейна, Евграфовъ началъ бить его въ грудь, когда его вторично приглашали въ контору, причемъ разорвалъ на немъ зубами пальто и ударилъ наотмашъ въ грудь городовыхъ Лысенко и Бухарина. Чтобы защититься отъ побоевъ Евграфова городовые связали его.