Разбирательство по этому дѣлу окончилось въ 3¾ часа пополудни.
Дѣло почетной гражданки Мазуриной обвиняемой въ самоуправствѣ
( Засѣданіе Московскаго столичнаго мироваго съѣзда 2‑го округа, 22 сентября, 1866 года ).
Дѣло это надѣлало чрезвычайно много шума въ Москвѣ. По случаю перестройки постояннаго помѣщенія съѣзда, засѣданіе происходило въ обширномъ залѣ Общей думы. Публики собралось чрезвычайно много, ибо она очень интересовалась исходомъ дѣла. Засѣданіе происходило подъ предсѣдательствомъ И. Д. Игнатьева постояннаго предсѣдателя; дѣло докладывалъ непремѣнный членъ М. А. Бухт ѣевъ. Докладъ происходилъ въ слѣдующемъ порядкѣ: г. Бухтѣевъ заявилъ, что это дѣло началось полицейскимъ актомъ, составленнымъ 28 мая текущаго года. Актъ этотъ былъ переданъ приставомъ Яузской части на разсмотрѣніе мироваго судьи Яузскаго участка. Послѣдній тотчасъ приступилъ къ изслѣдованію дѣла; но допросивъ только одного дворника, усмотрѣлъ, что дѣло это, по его мнѣнію, ему неподсудно. Тогда дѣло это было передано судебному слѣдователю, который, находя дѣло это подсуднымъ окружному суду, произвелъ слѣдствіе и передалъ результаты произведеннаго имъ изслѣдованія прокурорскому надзору. Г. товарищъ прокурора окружнаго суда Линдротъ составилъ обвинительный актъ о преданіи г-жи Мазуриной уголовному суду съ участіемъ присяжныхъ засѣдателей. Актъ этотъ былъ предложенъ на разсмотрѣніе судебной палаты въ засѣданіи 14 іюля. Въ это засѣданіе судебная палата слушала: 1) предварительное слѣдствіе по дѣлу г-жи Мазуриной, произведенное судебнымъ слѣдователемъ г. Москвы, 3‑го участка, г. Побѣдимовымъ; 2) обвинительный актъ г. товарища прокурора окружнаго суда Линдрота о преданіи Марьи Мазуриной суду съ участіемъ присяжныхъ засѣдателей, какъ виновной въ преступленіи, предусмотрѣнномъ въ 271 ст. улож. о нак., изд. 1866 г., а именно въ сопротивленіи чиновнику въ отправленіи имъ должности, съ явными насильственными дѣйствіями; 3) заключеніе г. товарища прокурора Линдрота, изложенное въ томъ же обвинительномъ актѣ, объ оставленіи безъ всякаго преслѣдованія дворника Федора Степанова, такъ какъ онъ находился въ полномъ подчиненіи г-жи Мазуриной и по крайнему своему неразвитію не могъ видѣть преступленія въ ея дѣйствіяхъ; 4) заключеніе г. прокурора судебной палаты, объявившаго, по выслушанію доклада: а) что онъ защищаетъ обвинительный актъ въ отношеніи обвиненія Мазуриной въ явномъ сопротивленіи требованіямъ полиціи, но полагаетъ, что 271 ст. улож. о нак. не имѣетъ прямаго примѣненія къ ея проступку, и, что по его мнѣнію, ближе и правильнѣе примѣнить сюда 312 ст. уложен. о нак., изд. 1857 г., замѣненную 142 ст. уст. о нак., нал. мир. суд.; и 6) что о дворникѣ Федорѣ Степановѣ дѣло должно быть прекращено. Разсмотрѣвъ обстоятельства дѣла, судебная палата нашла: что почетная гражданка М. А. Мазурина виновна въ приказаніи запереть ворота, спустить на дворъ собакъ, когда ворота были заперты, и запереть двери въ домѣ съ цѣлью не впускать полицейскихъ чиновниковъ, прибывшихъ для взысканія съ нея денегъ, въ ея домъ. Самовольство Мазуриной, представившее препятствіе распоряженіемъ полиціи, не составляетъ того сопротивленія чиновнику, съ явными насильственными дѣйствіями, о которомъ упоминаетъ 271 ст. улож. о нак., изд. 1866 г. Насилія надъ частнымъ приставомъ и квартальнымъ надзирателемъ никакого не было, личность ихъ осталась неприкосновенною, но имъ прегражденъ былъ свободный въ домъ входъ, который они. впрочемъ, открыли себѣ насильственными мѣрами. Дѣйствіе Мазуриной есть не что иное, какъ самоуправство, ибо если она и считала требованія полиціи несправедливыми, то должна была искать защиты указанными въ законахъ способами, а не лишать самовольно полицію способовъ привести въ исполненіе свои требованія. Проступокъ Мазуриной, предусмотрѣнный въ 142 ст. уст. о нак., нал. мир. суд., подлежитъ вѣдѣнію мироваго судьи. Вслѣдствіе сего судебная палата опредѣлила: 1) дѣло о почетной гражданкѣ Мазуриной, согласно заключенію прокурора судебной палаты, передать на разсмотрѣніе мирового судьи Яузскаго участка, а въ случаѣ устраненія его, по ст. 85 уст. уг. суд., мировому судьѣ, замѣняющему его по ст. 87 того же устава. 2) Дворника Федора Степанова отъ уголовнаго преслѣдованія освободить.
Послѣ разрѣшенія вопроса о подсудности, дѣло это поступило на разсмотрѣніе мироваго судьи Яузскаго участка К. Н. Чернева, но онъ, на оси. 87 ст. того же устава, передалъ это дѣло для разбирательства мировому судьѣ Срѣтенскаго участка М. Я. Багриновскому. У послѣдняго судьи по этому дѣлу состоялся слѣдующій приговоръ: 1866 года, августа 20‑го дня, мировой судья г. Москвы, Срѣтенскаго участка, разсмотрѣвъ дѣло о сопротивленіи почетной гражданки Марьи Александровой Мазуриной приставу Яузской части Врубель и квартальному надзирателю Длотовскому, переданное г. прокуроромъ окружнаго суда, согласно опредѣленію московской судебной палаты, на разсмотрѣніе мироваго судьи Яузскаго участка, а симъ послѣднимъ, согласно ст. 85 уст. угол. суд., въ Срѣтенскій, — нашелъ, что г-жа Мазурина обвиняется г. частнымъ приставомъ Врубель и надзирателемъ Длотовскимъ въ томъ, что когда помянутые чиновники полиціи прибыли къ дому г-жи Мазуриной, для взысканія съ нея, согласно предписанію управы благочинія, по частной претензіи, денегъ 1,128 р. 53½ коп., то нашли ворота дома ея запертыми и, несмотря на многократно повторенное ими требованіе отворить во имя закона, получили отъ дворника Федора Степанова отвѣтъ, что г-жа Мазурина приказала никого не впускать. Когда же городовой унтеръ — офицеръ, по приказанію пристава, влѣзъ на ворота, то увидѣлъ спущенныхъ собакъ, почему не могъ спуститься во дворъ и отворить ворота, Вслѣдствіе чего чиновники полиціи вынуждены были войти на дворъ, выставивъ окно кухни, причемъ собаки были привязаны дворникомъ только по настоятельному, неоднократно повторенному требованію г. пристава; и потомъ найдя парадный подъѣздъ запертымъ и не получивъ отвѣта на повторенный нѣсколько разъ звонъ въ колокольчикъ, должны были проникнуть въ домъ черезъ черный ходъ, и то по выломаніи двери, такъ какъ г-жа Мазурина, на троекратно возобновленныя требованія частнаго пристава отпереть во имя закона отвѣчала, что она полицію впустить не желаетъ. Обвиненіе подтверждено показаніями свидѣтелей. Дворникъ дома г-жи Мазуриной, Федоръ Степановъ, объяснилъ, что въ этотъ день г-жа Мазурина, вопреки обычая, существующаго въ домѣ, не приказала въ это утро отпирать воротъ и оставила ключи у себя, и когда прибылъ частный приставъ и требовалъ, чтобы его впустили, то велѣла спустить цѣпныхъ собакъ; когда же полиція и свидѣтели вошли въ кухню черезъ; окно, то онъ привязалъ собакъ не по первому требованію пристава, боясь ослушаться хозяйки, запрещавшей ему изъ окна исполнить это. Городовой унтеръ — офицеръ Ивановъ, къ обвиненію объ отказѣ отпереть ворота добавилъ, что когда онъ по приказанію пристава взлѣзъ на ворота, то увидалъ г-жу Мазурину въ окнѣ, и она, на просьбу его впустить полицію, отвѣчала: «попробуй, спустись!» и при этомъ указала на собакъ, спущенныхъ съ цѣпи, и прибавила: «онѣ тебя разорвутъ!» Относительно входа въ домъ, онъ показалъ, что, по требованію частнаго пристава, онъ выломалъ дверь, но что прежде этого, на требованіе частнаго пристава, г-жа Мазурина отвѣчала изъ — за двери; «не отопру!» Полицейскій унтеръ — офицеръ Зыбинъ своимъ показаніемъ подтвердилъ то обстоятельство, что собаки были спущены, и онъ ихъ видѣлъ, взлѣзая на ворота. Но обстоятельства появленія г-жи Мазуриной въ окнѣ онъ не подтвердилъ и сказалъ, что ее не видалъ. Мѣщанинъ Илья Дмитріевъ подтвердилъ вполнѣ объясненіе г. пристава, причемъ добавилъ, что унтеръ — офицеръ Ивановъ, сидя на воротахъ, переговаривался съ г-жею Мазуриной и, по приказанію частнаго пристава, требовалъ отворить ворота; отвѣта Мазуриной не слыхалъ, но Ивановъ передалъ отказъ ея отворить ворота. Относительно отказа дворника привязать собакъ, онъ объяснилъ, что дворникъ обратился къ окну дома; что ему отвѣчали — не слыхалъ, но дворникъ объявилъ, что г-жа Мазурина не приказала привязывать собакъ. Свидѣтель крестьянинъ Василій Аѳанасьевъ, подтверждая исторію дѣла, объяснилъ, что собаки были привязаны по приказанію г-жи Мазуриной, когда потребовалъ того г. приставъ, войдя черезъ кухню во дворъ, причемъ подтвердилъ, что слышалъ изъ — за двери чернаго хода отказъ отпереть, высказанный голосомъ г-жи Мазуриной. Свидѣтель, г. Скворцовъ, показалъ, что дѣйствительно получилъ отъ г. Длотовскаго повѣстку о прибытіи на слѣдующій день полиціи и показалъ ее г-жѣ Мазуриной, но, по приказанію ея, за подачею ею наканунѣ отзыва противъ предписанія управы благочинія, отнесъ ее обратно въ кварталъ, такъ какъ повѣстка не представлена самимъ надзирателемъ, причемъ объявилъ, по приказанію Мазуриной, что она больна, принять полицію не можетъ и къ описи не допуститъ. Мировой судья Яузскаго участка К. Н. Черневъ показалъ, что, по прибытіи его, согласно приглашенія г. пристава, въ качествѣ свидѣтеля, звонъ у воротъ былъ повторенъ нѣсколько разъ; но такъ такъ ворота не отпирали, то и приказано было приставомъ городовому взлѣзть на ворота по принесенной лѣстницѣ. Исполнивъ приказаніе пристава, городовой объявилъ, что на дворѣ спустили собакъ, что и подтвердилось сильнымъ лаемъ, котораго до этого времени слышно не было. Затѣмъ городовой сообщилъ, что видитъ г-жу Мазурину въ окнѣ, что и подтвердилъ нѣсколько разъ. Самъ г. Черневъ видѣлъ въ окнѣ двухъ женщинъ, но лицъ ихъ не разглядѣлъ. Дѣвица Аполинарія Викторова показала, что, войдя въ комнату, гдѣ г-жа Мазурина спала, слышала отъ нея, что она разбужена была стукомъ въ ворота и, увидѣвъ на нихъ солдата, велѣла спустить собакъ. Сама г-жа Мазурина, при производствѣ слѣдствія г. слѣдователемъ Побѣдимовымъ, сначала отказалась отъ предъявленія ей повѣстки г. Скворцовымъ, но впослѣдствіи созналась въ томъ и оправдывала, черезъ повѣреннаго, свой поступокъ: во 1‑хъ, несправедливостью взысканія съ нея долга ея дочери; во 2‑хъ тѣмъ, что долгъ былъ ею обезпеченъ; въ 3‑хъ, тѣмъ что повѣстка вручена не ей а человѣку, не имѣющему отъ нея уполномочія; въ 4‑хъ, сознаніемъ, что уплата взыскиваемой съ нея суммы на нее, по всей справедливости, возложена быть не можетъ; а главное, въ 5‑хъ, испугомъ, которому подверглась, будучи разбужена стукомъ и звономъ колокольчика и видомъ солдата, лѣзущаго на ворота, котораго она приняла за разбойника или вора. Сообразивъ настоящія показанія съ тѣми, которыя даны вышеозначенными лицами г. судебному слѣдователю Побѣдимову, мировой судья нашелъ слѣдующія противорѣчія: 1) по показанію всѣхъ бывшихъ при выломаніи двери, г-жа Мазурина только отказывалась впустить полицію; по показанію же свидѣтеля, Илья Дмитріева, на требованіе отворить именемъ закона, отвѣчала: «именемъ закина, я вамъ говорю, отойдите прочь!» 2) по показанію частнаго пристава и Ильи Дмитріева и по показанію при слѣдствіи дворника Федора Степанова, онъ не привязывалъ по требованію пристава собакъ, боясь ослушаться хозяйки, что подтвердилъ при слѣдствіи и свидѣтель Василій Аѳанасьевъ, но послѣ, при спросѣ на судѣ, показалъ глухо, что собаки были привязаны по приказанію Мазуриной. 3) При слѣдствіи дѣвица Аполинарія Викторова показала, что. услышавъ стукъ и звонокъ, вошла въ кабинетъ г-жи Мазуриной и разбудила ее, — на судѣ же показала, что когда вошла къ Мазуриной, то послѣдняя объявила ей, что разбуженная стукомъ и видя солдата, лѣзущаго черезъ вората, была испугана и велѣла спустить собакъ. Наконецъ 4) показанія г-жи Мазуриной при слѣдствіи противорѣчатъ одно другому: по одному, она положительно не знаетъ о прибытіи полиціи и видитъ на воротахъ неизвѣстнаго солдата; по другому — не можетъ различить, за близорукостію и старостію, даже того, полицейскій ли это солдатъ или нѣтъ, и наконецъ сознается въ томъ, что видѣла повѣстку, слѣдовательно не могла не знать о прибытіи полиціи къ ней въ домъ, въ это утро. Сообразивъ обстоятельства дѣла, мировой судья пришелъ къ убѣжденію, что, несмотря на нѣкоторыя противорѣчія и недоговорки въ показаніяхъ свидѣтелей, обнаруженныя при сравненіи показаній, данныхъ судебному слѣдователю и высказанныхъ на судѣ, — г-жа Мазурина, показаніями свидѣтелей, показаніемъ исполнителя ея приказаній, дворника дома Федора Степанова, а главное собственнымъ сознаніемъ, вполнѣ уличается въ самоуправствѣ, потому что, считая взысканіе, производимое съ нея полиціею, несправедливымъ, вмѣсто законнаго обжалованія, приказала запереть ворота и двери дома и спустить собакъ, чѣмъ старалась преградить чиновникамъ полиціи входъ въ домъ свой для исполненія возложеннаго на нихъ порученія, за что подлежала бы. какъ за поступокъ совершенный съ заранѣе обдуманнымъ намѣреніемъ (такъ какъ повѣстка, по собственному ея сознанію, была ей показана) высшей мѣрѣ наказанія, указаннаго въ 142 ст. уст. о нак., нал. мир. суд.; но, принимая во вниманіе преклонныя лѣта обвиняемой и неясное пониманіе ею своихъ правъ и обязанностей, приговорилъ: вдову потомственнаго почетнаго гражданина Марью Александрову Мазурину подвергнуть, на осн. ст. 142 уст. о нак., нал. мир. суд., и 56 ст. улож. о нак., изд. 1866 г. аресту въ тюремномъ замкѣ на два мѣсяца, съ указаніемъ обѣимъ сторонамъ ст. 128 и 147 уст. угол. суд. Рѣшеніе состоялось 29 августа 1866 г.
Повѣренный г-жи Мазуриной, присяжный повѣренный г. Имбергъ, на приговоръ судьи изъявилъ неудовольствіе и апелляціоннымъ отзывомъ, поданнымъ въ узаконенный срокъ, перенесъ дѣло на разсмотрѣніе мироваго съѣзда. Г-нъ приставъ Яузской части, подполковникъ Врубель, заявилъ, что онъ рѣшеніемъ мироваго судьи Срѣтенскаго участка недоволенъ, потому что мировой судья принялъ къ своему разсмотрѣнію дѣло ему неподсудное. На рѣшеніе московской судебной палаты по вопросу о подсудности, г. Врубель подалъ отзывъ въ палату 16 августа, для перенесенія этого вопроса на разрѣшеніе кассаціоннаго департамента Правительствующаго Сената. Г. докладчикъ заявилъ, что изъ дѣла не видно, какія послѣдствія имѣлъ отзывъ, поданный г. Врубель[3].
Отзывъ г-жи Мазуриной, представленный ея повѣреннымъ г. Имбергъ, заключается въ слѣдующемъ: 1) Г-жа Мазурина видѣла повѣстку, но не приняла ее, такъ какъ она была доставлена ей неузаконеннымъ образомъ. Слѣдовательно, не получивъ формально повѣстки, она не могла ожидать, что къ ней прибудетъ полиція для описи имущества. Отъ женщины, которая по отзыву самого мироваго судьи, имѣетъ неясное сознаніе о своихъ правахъ и обязанностяхъ, нельзя ожидать, чтобы она, зная о прибытіи полиціи, не приготовилась ее встрѣтить. 2) Г-жа Мазурина считала неосновательнымъ обращеніе взысканія претензіи г. Любатовича на нее. Обезпечивъ взысканіе банковымъ билетомъ, она объяснила неосновательность требованія и тогда было предписано взысканіе обратить на ея дочь. 3) При постановленіи приговора, мировой судья не обратилъ должнаго вниманія на дѣйствія самой полиціи. Между тѣмъ сама полиція своими дѣйствіями подала поводъ г-жѣ Мазуриной къ самоуправству. Никакой законъ не давалъ полиціи права насильно вломиться въ домъ, выломать окна и двери. Обративши вниманіе на эти дѣйствія полиціи, нельзя не видѣть въ поступкахъ г-жи Мазуриной только оборону противъ дѣйствій полиціи. 4) Г-жа Мазурина, хотя сама приказала спустить собакъ, но сама же и приказала привязать ихъ у не причинивъ этимъ никому вреда. Слѣдовательно и это обстоятельство должно служить къ смягченію наказанія. Такимъ образомъ, если и подводить проступокъ г-жи Мазуриной йодъ 142 ст. уст. о нак., нал. мир. суд., то, при указанныхъ, смягчающихъ мѣру наказанія обстоятельствахъ, она должна подвергнуться взысканію по этой статьѣ въ самой меньшей мѣрѣ. 6) Но проступокъ ея, какъ не заключающій въ себѣ насилія, не есть самоуправство и потому не можетъ быть подведенъ подъ ст. 142 уст. Она только воспрепятствовала полиціи исполнить возложенное на нее порученіе, слѣдовательно она можетъ быть обвинена только по ст. 29 уст. о нак., нал. мир. суд. 6) Кромѣ того должно быть при этомъ обращено вниманіе и на уклоненіе полиціи отъ требованія закона. Во 1‑хъ, квартальный надзиратель долженъ былъ доставить повѣстку оффиціальнымъ путемъ. Во 2‑хъ, квартальный надзиратель и частный приставъ, встрѣтивъ препятствіе со стороны г-жи Мазуриной въ исполненіи своихъ обязанностей, не имѣли права дѣйствовать насильственно, а должны были, составивъ объ этомъ актъ, донести управѣ благочинія. Тѣмъ болѣе, что приведеніе въ исполненіе этого постановленія управы не требовало особой поспѣшности, такъ какъ изъ дѣла видно, что управа еще въ апрѣлѣ мѣсяцѣ предписала полиціи не принимать отзывовъ по этому дѣлу отъ г-жи Мазуриной, а руководствоваться приказами г. оберъ — полицеймейстера. На основаніи всего изложеннаго г. Имбергъ проситъ рѣшеніе мироваго судьи отмѣнить и проступокъ г-жи Мазуриной наказать по ст. 29 уст. о нак., нал. мир. суд.
Предсѣдатель (обращаясь къ защитнику подсудимой). Что вы имѣете добавить въ защиту подсудимой, въ дополненіе того, что сказано въ апелляціонномъ отзывѣ?
Присяжный повѣренный Соловьевъ. Переносъ приговора г. мироваго судьи на ваше разсмотрѣніе былъ существенно необходимъ не только въ интересѣ подсудимой, но и въ интересѣ уголовнаго правосудія. Первыя свѣдѣнія о томъ событіи, которое послужило поводомъ къ обвиненію г-жи Мазуриной, были переданы въ публику газетною статьею. Есть много вѣроятія заключить, что при чтеніи бойкаго разсказа объ энергическихъ дѣйствіяхъ полиціи по исполненію судебнаго рѣшенія и о встрѣченномъ сопротивленіи со стороны женщины, сложился взглядъ на это дѣло. Сколько мнѣ извѣстно, г. Врубель, въ принятіи насильственныхъ мѣръ, руководствовался тѣмъ соображеніемъ: «что неловко было передъ народомъ полиціи ретироваться», — почему онъ и рѣшился взять домъ приступомъ. Затѣмъ общественное мнѣніе было не на сторонѣ подсудимой. Большинство требовало примѣрнаго наказанія обвиняемой, прежде нежели взводимое на нее обвиненіе было доказано. Я не хочу этимъ сказать, чтобы я былъ сторонникомъ безгласности противозаконныхъ дѣйствій частныхъ лицъ и безучастія къ нимъ общества. Нѣтъ, я указываю лишь на общій историческій фактъ: каждому обществу свойственно увлеченіе впечатлѣніями, подъ вліяніемъ которыхъ, какъ доказываетъ исторія, оно нерѣдко произноситъ слишкомъ строгій судъ. Не берусь даже утверждать, что приговоръ единоличнаго мироваго судьи, содержаніе котораго вамъ сейчасъ было доложено, постановленъ подъ вліяніемъ общественнаго мнѣнія. Но при такихъ обстоятельствахъ дѣла, право на переносъ этого приговора говора на разсмотрѣніе суда въ коллегіальномъ составѣ представляется одною изъ существенныхъ гарантій правосудія. Точно также и по отношенію къ самой уголовной юстиціи пересмотръ этого приговора существенно необходимъ. Наказаніе только тогда достигаетъ своего назначенія, когда оно падаетъ на истинно виновныхъ и притомъ главнѣйшимъ образомъ не превышаетъ мѣры вины. Въ противномъ случаѣ оно возмущаетъ естественное чувство справедливости, врожденное каждому изъ насъ. Въ настоящемъ дѣлѣ, какъ это будетъ доказано ниже, подсудимая наказана слишкомъ строго и не по мѣрѣ вины, ибо проступокъ ея, названный самоуправствомъ, сопровождался такими дѣйствіями со стороны полиціи, которыя, если даже опредѣленіе качества проступка будетъ признано правильнымъ, далеко не придаютъ этому дѣлу ужасающаго характера, вопіющаго о примѣрности наказанія. Все дѣло вышло изъ прежнихъ отношеній полиціи къ гражданамъ. Эти отношенія опредѣлились отчасти закономъ, а отчасти обычаемъ. Законное отношеніе должно быть всякому извѣстно. Отношеніе обычное — хорошо знаютъ жители города. Взысканія никогда не были строги; это всѣмъ извѣстно. Но въ данномъ случаѣ, вопреки обычая, вдругъ была обращена особенная строгость на г-жу Мазурину. Управа благочинія предписала взыскать съ г-жи Мазуриной деньги. Необходимо сказать, что взысканіе это обращено на нее не по поводу долговаго обязательства и не но опредѣленію судебнаго мѣста, а по распоряженію административной власти г. генералъ — губернатора, и вотъ по какому поводу: Мазурина, въ качествѣ опекунши дочери своей, взятой въ опеку за расточительность, получила изъ сиротскаго суда деньги опекаемой, для удовлетворенія крайнихъ нуждъ ея, въ количествѣ съ небольшимъ 1,000 р., и употребивъ ихъ на дѣло, подала отчетъ. Между тѣмъ въ гражданской палатѣ состоялось опредѣленіе о взысканіи съ опекаемой ею дочери на удовлетвореніе взысканія по заемному письму, выданному дочерью ея г. Козляинову, отъ котораго оно дошло въ славяносербскому дворянину Любатовичу. Въ удовлетвореніе этого взысканія управа благочинія, основываясь на распоряженіи генералъ — губернатора, требовала отъ нея полученныя изъ опеки деньги. Г-жа Мазурина, впредь до разъясненія этого требованія, для чего и обратилась съ просьбой къ г. генералъ — губернатору, представила обезпеченіе. Это было въ февралѣ мѣсяцѣ. 22‑го марта канцелярія г. генералъ — губернатора увѣдомила управу, что взысканіе должно быть обращено на самую должницу. Но затѣмъ все перемѣнилось и вновь приступлено было къ прежнимъ требованіямъ. Дополню еще однимъ фактомъ. Противъ взысканія съ дочери мать, г-жа Мазурина, вела споръ, доказывала недѣйствительность обязательства, взятаго не за то, о чемъ въ немъ написано. Вотъ при какихъ обстоятельствахъ явилась полиція въ домъ г-жи Мазуриной. Чиновники полиціи пришли исполнять приказанія управы и выбрали оригинальный способъ исполненія, на который полномочія въ законѣ не существуетъ: лазить черезъ заборъ, ломать окна и двери, не только не указано въ законѣ, но, по мнѣнію моему, несвойственно власти и несовмѣстно съ ея достоинствомъ. Какъ бы то ни было, полиція, совершивъ такія дѣйствія, явилась и обвинителемъ. Г. Врубель оправдывалъ принятый имъ способъ дѣйствій циркуляромъ г. оберъ — полицеймейстера. Но оправданіе это не можетъ быть принято во вниманіе. Циркуляры должны быть составлены въ предѣлахъ законности, ибо за исполнительною властію не признано законодательныхъ функцій. Если же допустить мысль, что циркуляры не должны сообразоваться съ основными законоположеніями, то они становились бы въ разрѣзъ съ послѣдними. Поэтому, какого бы содержанія циркуляръ ни былъ, онъ не могъ давать полномочія на измѣненіе существующаго порядка гражданскихъ взысканій. Во всякомъ случаѣ, настоящій фактъ указываетъ, что подобное поведеніе полиціи далеко не соотвѣтствуетъ тому назначенію, которое дано ей закономъ: вмѣсто содѣйствія къ миролюбивому окончанію всѣхъ столкновеній — является озлобленіе. Этимъ объясняется проступокъ подсудимой, и вмѣстѣ извиняется и вина ея, если это можно назвать виной. Разгадка всего дѣла состоитъ въ прежнихъ взаимныхъ отношеніяхъ гражданъ къ полиціи. Перехожу къ разсмотрѣнію приговора мироваго судьи. Подсудимая обвинена въ самоуправствѣ и проступокъ сей признанъ совершеннымъ съ заранѣе обдуманнымъ намѣреніемъ. Судья, на основ. 142 ст. уст. о наказ., нал. миров. суд., приговорилъ г-жу Мазурину къ двухмѣсячному аресту въ тюрьмѣ. Законъ этотъ помѣщенъ въ отдѣлѣ объ оскорбленіяхъ чести, угрозахъ и насиліяхъ. Самоуправство безъ насилія немыслимо. По дѣлу видно, что подсудимая никакого насилія не дѣлала; отсюда я заключаю, что и не было состава того проступка, въ коемъ она обвинена. Если она не отворила воротъ по требованію полиціи, это есть не болѣе какъ неисполненіе требованій полиціи, каковое дѣйствіе предусмотрѣно 29 ст. того же устава и, по мнѣнію моему, правильнѣе было бы подвергнуть г-жу Мазурину наказанію, установленному въ сей статьѣ закона.
Затѣмъ предсѣдатель предоставилъ слово г. частному приставу Врубелю. Г. Врубель заявилъ, что онъ не считаетъ нужнымъ отвѣчать что — либо защитнику г-жи Мазуриной до тѣхъ поръ, пока рѣшенъ будетъ вопросъ о подсудности. и просилъ позволенія прочесть копію съ вторичнаго своего отзыва. Предсѣдатель заявилъ, что прочтеніе отзыва не можетъ имѣть ни какого вліянія на разбирательство дѣла въ мировомъ съѣздѣ, и что до тѣхъ поръ, пока постановленіе палаты не отмѣнено указомъ кассаціоннаго департамента сената, съѣздъ не можетъ пріостановить разсмотрѣнія этого дѣла, и оно должно идти своимъ порядкомъ. Затѣмъ г. Врубель попросилъ прочесть ст. 41, 234 и 236 уст. угол. судопр. По прочтеніи этихъ статей предсѣдатель замѣтилъ г. Врубелю, что ст. 234 и 236 относятся до пререканій о подсудности между судебными мѣстами, и что подобныя пререканія не могутъ быть подняты участвующими въ дѣлѣ лицами. Послѣ этого, присяжный повѣренный Соловьевъ возбудилъ вопросъ о правѣ г. Врубеля протестовать прямо противъ рѣшенія мироваго судьи и вообще принимать участіе въ разбирательствѣ по этому дѣлу. Вопросъ этотъ разрѣшенъ утвердительно.