— Иди, иди, Мелампо… В сущности мне совсем не нравится удавить эту несчастную собаку, которая не сделала мне никакого зла, — продолжал вслух думать мальчик. — Да только я уже дал слово этому мельнику.
В эту минуту до слуха его опять донесся тот же жалобный, прерывающийся рыданиями голос:
— А сколько раз я спасал его дом от разбойников и воров…
Чуффеттино остановился, поднял полову, посмотрел наверх, потом вниз, потом несколько раз обернулся и пожал с недоумевающим видом плечами.
— Очевидно, мне это чудится, — сказал он.
Они подошли в это время к оврагу, по дну которого с однообразным зловещим шумом катились мутные воды. Чуффеттино вздрогнул.
— Бедное животное! — проговорил он мысленно, — так кончить свою жизнь… Если бы в это дело не было замешано ужина…
— Чуффеттино, умоляю тебя — не губи меня! — раздался около него тот же голос.
На этот раз мальчик понял, что это был голос Мелампо. Чуффеттино сел на обросший мхом камень и сказал, обращаясь к подползшей к его ногам и умоляюще смотревшей на него собаке:
— Ничего не доделаешь, милейший мой Мелампо! Если бы зависело от меня, то я отпустил бы тебя на все четыре стороны. Но твоей смерти требует мельник. А мне за то, что я сброшу тебя в этот овраг, он обещает столько хороших вещей: и вина, и колбасы, и масла, и 4 сольда! А если бы ты только знал, до чего я сейчас голоден, до чего мне трудно… Кусочек хлеба, который мне дал сегодня мельник, был совсем крохотный, я и не заметил, как проглотил его… А эти четыре сольда помогут мне добраться до дому… потому что — должен тебе сказать — я заблудился, и если мне удастся вернуться домой…