— Пожалей мою старость, милый Чуффеттино!
— Не могу, Мелампо. Правда же, не могу.
— Я так буду тебе благодарен!
— Не могу!
— Вспомни, что часто один хороший поступок заставляет прощать массу дурных.
— Ты говоришь очень убедительно для собаки, Мелампо. Уверяю тебя, что мне хочется плакать при мысли о том, что мое придется бросить тебя в этот овраг.
При этих словах Чуффеттино вытер слезу, показавшуюся на его реснице. Это дало Мелампо слабый луч надежды.
— Настанет день, когда ты будешь доволен, что не исполнил просьбы этого злого человека, — сказал он. — Если бы ты только знал, как он меня мучил и сколько заставил съесть жесткого, как камень, хлеба… Я уверен, что если бы не такой хлеб, я до сих пор сохранил бы еще все свои зубы… У тебя, я чувствую, — доброе сердце. Исполни мою просьбу. Умоляю тебя!
Чуффеттино был растроган. Он отвязал веревку от шеи Мелампо и, ласково гладя его морду, сказал:
— Ну, еще раз не поужинаю, только и всего! Зато спасу твою шкуру. Собственно, я мог бы сейчас вернуться на мельницу и сказать, что поручение я исполнил… Но говорить эту ложь мне не хочется. Очень уж много я лгал в своей жизни… Потерплю еще… Может быть, судьба мне поможет.