Выйдя из школы, Чуффеттино почувствовал прилив необыкновенно веселого настроения духа. Он кинулся бежать во всю прыть по направлению к мастерской своего отца, выкидывая по дороге самые дикие прыжки и скачки.
— Папа, — радостно кричал он, завидя издали сарайчик башмачника. — Послушай! Папа…
Услыхав его голос, дядюшка Анастасий с удивлением высунул голову из дверей своей мастерской.
— Что такое? Разве сегодня не учатся? — спросил он.
— Ни сегодня, ни завтра! — восторженно объявил Чуффеттино, успев подбежать к порогу сарайчика как раз во-время, чтобы дать обычный пинок ногой бедной Джиджи, которой не удалось улепетнуть от своего мучителя.
— Как? И завтра не учатся? — переспросил дядюшка Анастасий с волнением. — Но почему же? И когда же опять откроют школу?.. Думать, что ты целыми днями будешь на свободе!..
— Школу больше никогда не откроют! Разве ты не знаешь новости? Правительство запретило детям учиться, а учителя устроили забастовку.
— Что ты мелешь, лгунишка? Опять сочинил какой-то вздор! Постой, постой, вот я сейчас сам пойду и все узнаю толком.
В то время, как дядюшка Анастасий торопливо развязывал свой передник, у дверей мастерской появился сам учитель, который, воспользовавшись рекреацией, пришел рассказать старому башмачнику о проделках его сына.
— Послушайте, — сказал он, — Мне пришлось выгнать вашего мальчишку из школы, потому что иначе он кончил бы плохо… Это бессовестный лентяй, бродяга! Мне от души вас жалко, дядюшка Анастасий. Вы — честный работник.