Вейся по тычинушке…
Михаил Иванович подошел, конечно, к застольной, тепличной ягоды отведал и стал слушать. А когда песельницы-мастерицы песню играют, песня у них всегда поновится. То одна узорщица свой узор припустит, то другая, раззадорившись, по-своему его повернет… А вот тут-то и приключилось с барчуком.
Девушки ягоду к ягоде кладут, к песенному узору роспись ладят, а барчуку меж тех узоров свое слышится. Девки дальше свернули, и барчук за ними, а слышится ему в песне опять свое.
Вот и пришлось бежать за скрипкой, чтобы те голоса не растерять. И теперь, стоя в парке под елями, он один-на-один беседует с песней без помехи, прогуливает хмелюшку по новым тропкам.
– А ну, сюда иди! – и перебирает пальцами по грифу да еще смычком хмелю помахивает, трудится, снова пальцами меж струн перебирает, и ходит по струнке хмель: «Никакие мне, милый, дороги не заказаны!..»
И только что похвастался яр зеленый хмель, вдруг и оступился: «А это ты, Михайла, напутал, туда я с тобой не пойду! Тут я сам себя потеряю!»
А Мишель и так знает, что не туда повел песню. Да разве легко ему на темном грифе неведомые вариации искать?
Глава третья
Утром 20 мая птицы встретили виновника торжества таким кантом, такими ходами и стукотней, что Мишель замер перед клетками в полном изумлении. Потом повел ухом на малиновку: та какую-то совсем необыкновенную дробь отыскала и хвалилась находкой без конца. Вроссыпь ее бросит и опять вподряд начнет. Как у нее этакую новинку не перехватить? Мишель взял флейту, чтобы подыграть малиновке, но в эту минуту в детскую роем ворвались пчелы…
…Пчелка златая,