Поля, Наташа и даже Лиза, допущенная к торжеству, сидели за столом, раскрыв рты: да неужто Мишель и в самом деле такой важный? А ведь еще вчера ходил по детской, как самый обыкновенный Мишель. Так и не опомнились девочки до самого десерта.
А после обеда… не то чтобы началось самое главное. Нет! Самое главное еще вовсе не начиналось. После обеда просто началась в зале музыка. И дядюшка Афанасий Андреевич действительно объявил еще один свой сюрприз.
– В честь новорожденного – «Аллегро виваче»! – провозглашает дядюшка, но вместо того чтобы самому взмахнуть платком, он передает его, как гофмаршальский жезл, Мишелю…
– А ловко мы тебя провели, старче, – тешится под музыку Афанасий Андреевич, – ты не видел, не гадал, когда мои молодцы сыгрывались?
– Удивительное, дядюшка, «Аллегро»! – старается изо всех сил Мишель, хотя в Шмакове давно уже нет таких нот, в которые бы он не заглянул. Сдается, что в этом самом сюрпризе он даже подыгрывал Илье на сыгровке, но что из того? – Необыкновенный, дядюшка, сюрприз! – усердствует Мишель.
– То-то, – довольный откликается Афанасий Андреевич. – «Аллегро виваче» – запомни, медведь!
Мишель непременно запомнит. Собственно, он давно помнит все «Аллегро» от начала до конца, только не совсем так, как его играют дядюшкины музыканты. Мишель, не глядя, может сказать, кто где и как учиняет в оркестре междоусобную брань или пускается в такую распрю с госложей Гармонией, что, того и гляди, получит трепку от самого генерал-баса…
Мысли Мишеля летят под «Аллегро виваче» к другой музыке, которую он услышит в Петербурге. А сам он нетерпеливо посматривает в окно: когда же сядет солнце? Так бы и подтолкнул его, чтобы началось, наконец, самое главное!
На лугу за домом с утра поставлены качели и на вбитых в землю кольях настланы дощатые столы. Под командой управителя Ильи Лукича и ключницы дворовые носят туда пироги, жареное, кадушки с брагой, пенное, орехи, пряники…
Вот там, на лугу, и будет самое главное!