Глава четвертая
Когда солнышко, притомясь, уляжется на пуховую постелю и облако задернет за ним воздушный полог, тогда на лугу за домом расцветет песенное царство.
Песня все может! Песня поставит на лугу узорчатые терема, в травах засияют лазоревые цветы и по небу полетит, полыхая, Жар-птица. Песня все может!
А без песни праздник не в праздник новоспасскому барчуку. Сама покойница Фекла Александровна выводила в этот день надежу-внука на луг к народу. Накинет, бывало, бабушка персидскую шаль-парад, а Михайлу, конечно, в шубку обрядит: май-то май, а на лугу, чай, росно! И ходит новоспасская госпожа с внуком меж праздничных столов:
– Встречайте, мужики, Михайлу свет Иваныча! Величайте его, девки, песней!
А как отойдет бабушка в свои покои, еще долго бродит по лугу Михайла Иванович с нянькой Авдотьей. Ходит Мишенька по плакун-траве, ходит по лазоревым цветам, из одного песенного терема в другой гостит. И каждый год повторялась в этот день одна беда: никак не увести Мишу с луга. За песни ухватится – с места его не сдвинешь.
– Не хочу, нянька, домой!
Хочу, мол, Авдотьюшка, в песенном царстве жить! Вон куда собрался, несмышленыш…
Конечно, кто поверит, доживши до тринадцати лет, будто возле самого дома, на ближнем хоженом лугу, цветет песенное царство? Дорога по лугу не к чудесам бежит – в Шмаково ведет. Ввечеру на лугу не лазоревые цветы цветут – лягушки на холодок ползут. Все так. Но в рожденный день, когда все сбывается по твоему хотению, как по щучьему велению, кто скажет, где кончается в этот день ближний луг и где начинается дальнее песенное царство?
Еще гремит в новоспасской зале дядюшкина музыка, а на лугу у праздничных столов уже собирается народ. Кто сегодня на усадьбу пришел, тот и гость. А гостят гости не к барину с барыней, не в господские хоромы. Идут гости к барчуку на луг. На лугу он сегодня хозяин, он и встречает гостей.